— Иди уже в свою комнату. Нам рано выдвигаться, — пробормотал наконец воин и прошел к лестнице, слегка задев плечом засмеявшегося библиотекаря. Его заливистый хохот еще долго звучал в ушах Фэйрхолла, пока тот торопливо поднимался на второй этаж, отпирал дверь номера, сжимал ноющие виски, сидя на кровати и пытаясь успокоиться. Как легко он повелся на провокации этого юнца! Вот так просто позволил тому совершенно неуважительно пройтись по себе и своей семье! Да что с ним происходит? Почему обычно молчаливый преступник вдруг слетает с катушек и начинает его, Витарра, учить жизни? Солдат тяжело откинулся на мягкий матрас. Грудь ходила ходуном от прерывистого дыхания, а пальцы болезненно сжимались и разжимались, так, что кончики начало неприятно покалывать. Разум упорно твердил, что нужно успокоиться, но юноша почти его не слышал — собственные слова заглушало громкое сердцебиение. Эван ведь всего лишь слабак. Всего лишь простолюдин, которого выбрал отец. Но если он и правда хороший специалист, что ж… Витарру придется потерпеть. В который раз.
Юноша вздохнул и медленно поднялся с места, направляясь к узкому письменному столу в углу комнаты — пора было заняться письмом в замок Фэйрхолл. Расправив на гладкой отполированной поверхности чистый лист, Витарр опустился на деревянный стул, обмакнул кончик пера в стоявшую рядом чернильницу и принялся сочинять послание отцу, искренне надеясь, что оно не получится слишком тёплым и дружеским.
Эван сидел на кровати, скрестив ноги, и мрачно вслушивался в происходящее за стенкой. Усилий для этого прикладывать не приходилось, потому что Лирон, яро споря с кем-то то ли из постояльцев, то ли из прислуги, не скупился на громкие возгласы. Надо сказать, очень раздражающие. Похоже, этот парень совсем не умел держать язык за зубами. Всю дорогу до таверны — и то болтал без умолку, как неугомонный ребенок. И как у него только во рту не пересохло? Да он за один вечер произнес больше слов, чем Эван за все время своей работы в городской библиотеке! Да уж… Не думал он, что, вступившись за один раз за Лирона, затем будет вынужден терпеть его присутствие повсюду. Может, человек он и неплохой, но больно шумный. Видимо, с тишиной, столь любимой Эваном, придется попрощаться на неопределенный срок. Хорошо, что их хотя бы поселили в разных комнатах — постоянного трепа над ухом библиотекарь бы не выдержал. Видимо, их конвоиры боялись, что преступники не сумеют удержаться от сговора и попыток сбежать. Как будто у него были на то причины…
Юноша грустно и как-то разочарованно хмыкнул и устроил голову на холодной подушке, которая, все же, была гораздо мягче и приятнее той тонкой наволочки в его камере. Да и дешевый матрас не колол пружинами ребра, а от одеяла не пахло сыростью и плесневелой тканью. Только сейчас Эван по-настоящему осознал, как он соскучился по нормальным человеческим условиям. А эта комнатка, хоть и оказавшаяся маленькой, была вполне удобной и даже уютной, уж по сравнению с каменной тюрьмой. Между двумя узкими койками, заправленными толстыми клетчатыми покрывалами, мостилась деревянная тумбочка, на которой стоял массивный чугунный подсвечник. Огня его свечей вполне хватало, чтобы не дать спаленке погрузиться во мрак. Пол комнаты скрывался под пыльным ковром, при каждом шаге выдыхавшем тусклые снопы трухи, а стены были обшиты толстыми деревянными панелями. На двух из них даже висели одинаковые полотна, изображающие натюрморты с цветами и фруктами. Хозяин таверны, кем бы он ни был, не поленился создать в номере атмосферу, хотя бы отдаленно напоминавшую постояльцам родной дом. Эван счёл, что ему здесь, пожалуй, даже нравилось. Да и договориться с самим собой ему, в случае чего, не составило бы труда и времени. Для полного счастья не хватало, пожалуй, лишь одного.
Игнорировать ноющий желудок, превратившийся в сосущую пустоту, становилось все труднее и труднее. Поморщившись от голода, библиотекарь смиренно поднялся с насиженного места и, подхватив заранее отложенный для чтения перед сном справочник, вышел в коридор, а оттуда — на первый этаж, где располагалась трапезная. И, судя по всему, таверна была открыта не только для постояльцев, потому что свободных мест в зале оставалось крайне мало. Большая часть народа, очевидно, местных фермеров, столпилась около хозяйской стойки и, о чем-то громко переговариваясь, потягивала какой-то пенистый напиток из высоких кружек. Шум Эвану был совершенно не на руку, однако есть хотелось сильнее. По привычке выбрав столик в самом углу комнаты, юноша раскрыл книгу на помеченной странице и вытащил из-под обложки конспекты с пометками, которые могли бы ему пригодиться уже непосредственно в Туманных Пиках.
