Спустя долгие минуты Эван, уплетающий сочную прожаренную на огне баранину, уже читал абзац об эльфийский украшениях, в которых, конечно, также не обошлось без рун. Непонятно, откуда исследователь взял все эти сведения, но на одной из страниц даже присутствовала картинка с изображением одного из кулонов, больше похожего на гладкий речной камешек, обвязанный простым шнурком. На сероватой поверхности отчетливо выделялась вырезанная руна, значения которой юноша не знал. Иллюстрация была не очень четкой, но отсюда символ напоминал кружок с жирной точкой в центре. Сам автор в примечании написал, что подобные ожерелья использовались в качестве оберегов, а конкретно этот не позволял своему владельцу утонуть. Юноша пока так и не понял, как именно эльфам удавалось создавать магические артефакты. Он не знал, как они вообще использовали свою уникальную магию. Люди и даже чародеи не обладали подобными силами. Ясно было одно — магия эта как-то связана с рунами. Эван, удерживая во рту ложку с горячим рагу, аккуратно перечертил значок с кулона на отдельный листок, стараясь случайно не запачкать едой фолиант. Глава архива наверное поперхнулся бы от ужаса, если бы увидел, как юноша обращается с редкой и ценной книгой. Его самого, впрочем, это не особо беспокоило. Главное, что вреда чудесный справочник пока не получал.
Видимо, библиотекарь совсем ушел с головой в изучение книги, потому что, когда он наконец поднял глаза, то не без удивления обнаружил перед собой Роксану. Та сидела за его столиком, постукивая пальцами по гладкому дереву и пристально глядя на юношу. Как он её не заметил? Судя по недоуменному взгляду, девушку тревожила та же мысль.
— Ты звала? — непонимающе спросил Эван, недовольный тем, что его снова решили отвлечь.
— И не один раз, — медленно кивнула Роксана, выпрямляя спину. Белый плащ с символикой чародеев она уже сняла, оставшись в простом дорожном платье совершенно непрактичного лавандового цвета, и распустила волосы, которые теперь падали на плечи золотистыми прядями. Девушка выглядела измотанной долгой дорогой, но, даже несмотря на это, она вдруг показалась Эвану удивительно очаровательной. Улыбка её выглядела усталой и кроткой, а светло-карие глаза, подёрнутые дымкой сонливости, загадочно блестели в приглушённом свете свечей, точно капли янтарной смолы или мёда. Так могла бы сиять внутренняя красота принцессы, которая продолжала улыбаться окружающим и позволять им любоваться одним своим присутствием, невзирая на туго затянутый корсет и неудобные туфли, причиняющие боль с каждым шагом. И откуда только в его голове брались такие странные ассоциации?
— Ну, и? — юноша, тяжело вздохнув, закрыл справочник и, отложив его в сторону, снова потянулся к тарелке. Новые непривычные эмоции порядком смутили его, выдернули из уютных долгих мыслей, в которые он привык с носом зарываться и прятаться от внешнего мира.
— Хотела узнать, как ты себя чувствуешь, — негромко произнесла девушка, поигрывая с болтавшимся на груди неприметным медальном и отстранённо наблюдая за Эваном. — Мы ведь так и не поговорили о случившемся возле твоего дома…
От этих слов библиотекарь невольно вздрогнул и сильнее втянул голову в плечи. Неприятный холодок пробежал по его спине и замер где-то в области острых лопаток — верный знак дурного предчувствия. А ведь юноша так надеялся, что никто из его спутников не заметил в его поведении ничего странного, а если и заметил, то попросту не понял, что именно ему могло показаться… Он ведь столько лет жил тихой и мирной жизнью, не привлекая внимания соседей и случайных посетителей книжного архива! Что вдруг могло изменить это? Страх быть раскрытым заполонил всё существо Эвана, путая мысли и заставляя лихорадочно обдумывать все пути к отступлению. Ридд медленно вздохнул и постарался успокоить собственное разыгравшееся воображение, которое подкидывало ему весьма неприятные картины. Да нет, вздор всё это — Роксана просто хотела узнать, не повторяться ли ещё его обмороки. Или же попросту пыталась показаться вежливой, справляясь о самочувствии попутчика.
— Всё в порядке, — как можно более равнодушно произнёс юноша, чувствуя, как сердце в груди быстро забилось, с лихвой выдавая его волнение. — Нет нужды в беспокойстве. Я ещё не совсем оправился после простуды. В тюрьме не лучшие условия для больных, знаешь ли.
— Ты так уверен, что причиной твоего резкого недомогания была лишь какая-то простуда? — недоверчиво спросила Эйнкорт, оставляя в покое кулон и скрещивая руки на груди. Неужели не поверила ему?
— Незадолго до отъезда у меня был сильный жар, — что ж, по крайней мере это в рассказе арестованного библиотекаря было правдой. — Повезло, что не обмяк прямо в седле.
— Эван… — Роксана вдруг серьёзно взглянула на собеседника, отчего внутри у него всё тревожно сжалось. — Тогда, в лесу, я заметила кое-что странное. Исключительно благодаря магии. Если бы Витарр увидел что-то подобное, думаю, он бы не стал молчать. Впрочем… Я сама не стала ему ничего сообщать. И я говорю сейчас о твоей ауре.
