Пока официантка расставляла перед ним тарелки с ароматным мясом и тушеными овощами, Эван в нетерпении скользил глазами по строчкам, увлекшись чтением и не обращая внимания на происходящее в зале. О языке эльфов он читал мало, только те крупицы обрывочных сведений, собранных в увесистой книге «Эльфийская культура» (той самой, из-за которого юноша угодил под стражу), да и в их достоверности Ридд был по-прежнему не уверен. Выбирать, однако, не приходилось, да и, к тому же, этот том стоил ему не одной недели в запертой камере. При воспоминании о том, как стражники грубо затаскивали его в городскую тюрьму, Эван невольно передёрнул плечами. Наверное, ему следовало бы постыдиться совершенного поступка. Юноша и сам не поощрял воровство, однако смысла сожалеть о прошлом сейчас не видел. Учебник, как и потраченное время, назад не вернешь. Хотя возвращать украденное, судя по разговорам, все равно было уже и некому. Интересно, что все-таки случилось с тем лавочником? Библиотекарь ведь в тот вечер даже не застал его в магазине. Но не признать того, что, несмотря на премерзкий характер, старикашка знал толк в книгах, он не мог — мельком пробежавшись глазами по содержанию, Эван обнаружил даже парочку глав, посвященных алфавиту и рунам.
Конечно, с рунами он сталкивался и раньше, когда, только устроившись в библиотеку, первым делом изучил все содержимое местного архива. Среди прочих рукописей иногда попадались доклады и сочинения исследователей, в том числе и живших в эпоху расцвета королевства, когда к территории Адальора примкнули опустевшие эльфийские земли. К негодованию Ридда, с текстами о сгинувшем народе обращались небрежно, иначе как объяснить, что за прошедшие столетия рукописи, забытые в хранилище, совершенно истлели? То немногое, что удалось сохранить в более-менее читаемом виде, юноша убрал подальше от света и посторонних глаз, лишь периодически доставая тот или иной свиток, чтобы каждый законспектировать. Подобная привычка оказалась весьма полезна даже сейчас. Эван потянулся к котомке, в которой, под обложкой одной из книг, лежали те самые записи. Не хотелось представлять, что было бы, не убеди он спутников заглянуть к нему домой. Информации на смятых листках было немного, однако значения некоторых рун юноша сумел найти. Значений, правда, весьма смутных. Перевернутый треугольник, который он небрежно выцарапал на желтоватой поверхности, мог означать как «огонь», так и «дух» или «исток». Об этом в самом начале параграфа писал автор «Эльфийской культуры», уверяя читателя, что в письменности лесного народа решающую роль играл контекст. А если вспомнить о том, что руны, помимо слова, могли означать еще и букву… Эван мысленно чертыхнулся и сунул истрепавшиеся листы обратно в переплет.
Справочник об эльфийской культуре, написанный каким-то Йоханном, оказался на редкость занятным и полезным чтивом. Даже жаль, что юноша сумел познакомиться с ним лишь спустя многие дни после приобретения, пусть и не вполне законного. На первый взгляд могло показаться, что все в этом томике, от введения до последних строк, просто большая выдумка, которая легко сошла бы за хорошую сказку на ночь или легенду о былых днях королевства, если бы не многочисленные исторические сводки, ссылки на другие труды и цитаты современников, которыми начальные главы буквально пестрели. Некоторые упоминания в книге библиотекарь встречал и раньше, во время своей работы в книжном хранилище, когда, получив право изучение любых рукописей, он с трепетом исследовал старые свитки и манускрипты. Преимущественно, конечно, на эльфийскую тематику. Кем бы ни был автор на самом деле, он определенно знал об эльфах гораздо больше своих коллег. Или же меньше стеснялся фантазировать так открыто. В отличие от других ученых, отдающих предпочтение истории самих людей, присвоивших себе пустынные территории Адальора, тогда звавшиеся совершенно по-другому, некий Йоханн писал о культуре и быте сгинувшего народа, не пытаясь строить собственных теорий о его исчезновении. Таких Эван за время всей своей читательской деятельности узнал немало, начиная от внезапной болезни, которая подобно чуме уничтожила эльфов, и заканчивая их истреблением самими людьми, давно мечтавшими о расширении владений. Все это юношу довольно рано перестало интересовать. В отличие от жизни загадочного народа, о которой он до сей поры не находил никаких упоминаний. А потому каждый фрагмент текста он читал медленно и вдумчиво, боясь упустить какой-нибудь невидимый подводный камешек, брошенный Йоханном в самую гущу предложений.
