Впрочем, сейчас едва ли кто-то замечал и его, потому что жителям не было дела до прошлых достижений Адальора. И все же фамилия Фэйрхолл по-прежнему имела вес в этих краях. Не все, конечно, пылали любовью к герцогу Рэймонду и его отпрыску. Дела и проблемы близлежащих земель аристократ давно поручил виконтам и баронам, в то время как сам предпочитал вмешиваться только тогда, когда крестьянское недовольство грозилось перерасти в бунт, что бывало крайне редко. Да и в открытую выступать против главного феодала их области никто не решался — понимали, к чему могут привести бессмысленные роптания. Убедился Витарр в этом только после зачисления в полк, когда, обустроившись в казарме и засветившись перед командирами, невольно стал объектом всеобщего интереса. На тренировках, обходах и перерывах на трапезу он спиной постоянно ощущал чужие пристальные взгляды, не то любопытные, не то испепеляющие. Некоторые и после того, как юноша оборачивался, не стеснялись ехидно усмехаться или, будто ненароком, задеть его плечом. Подлизываться и водить дружбу с герцогским сынком, вопреки его собственным ожиданиям, никто особо не рвался. Но Витарра и такой расклад вполне устраивал — он не собирался задерживаться в воинской части. И хотя с тех пор прошел уже год, приятелями обзавестись так и не удалось.
Обойдя воркующую парочку влюбленных, едва плетущихся по узкому проулку, Витарр остановился около двухэтажной постройки с наглухо закрытыми ставнями. Вздохнув, потянул на себя дверь и поспешил скрыться внутри, стараясь не задеть головой покосившуюся деревянную вывеску с потускневшим от времени и непогоды рисунком. Таверна встречала гулом громкого смеха и возбужденно переговаривающихся голосов. В тесном помещении, насквозь пропахшем древесиной, потом чужих тел и разлитым пивом, было яблоку негде упасть. Горожане столпились около стойки, перекрикиваясь с друзьями и отмечая за выпивкой конец очередного трудового дня. Хозяин заведения, казалось, только и успевал, что откупоривать пузатые бочонки и до краев наполнять кружки игристым напитком. Откуда-то из толпы доносились слабые звуки лютни, которые практически сразу терялись в непрекращающемся шуме. Гомон стоял такой, будто под одной крышей разом собралась добрая половина города. И как простолюдины только выдерживают в такой духоте? Дышать же совершенно невозможно!
Побоявшись и вовсе остаться без воздуха, Витарр примостился за ближайшим у лестницы столиком и выложил на стол пригоршню бронзовых монет, надеясь, что их блеск привлечет внимание официанток, то и дело сновавших между многочисленными посетителями. Есть хотелось ужасно, а после разговора с отцом — еще и выпить. И перестать, наконец, уже о нем думать. Только оказавшись вдали от герцогского замка, Витарр понял, как на самом деле устал. Назойливые мысли, лихорадочно роящиеся в голове, порядком успели его утомить.
Запас денег, сохранившийся со времен последнего проявления щедрости Рэймонда Фэйрхолла, уже почти иссяк. Однако и этого хватало впрок, чтобы перекусить вяленым мясом и обеспечить себя парой-тройкой кружек темного эля. Медленно потягивая терпкий кисловатый напиток и морщась от далеко не приятной горечи, Витарр рассеянным взглядом осматривал переполненный зал. Было как-то непривычно осознавать, что его персона больше не привлекала всеобщее внимание. Не то чтобы юноше этого очень хотелось — за долгие годы тычки пальцами и перешептывания успели надоесть, а служба в казарме и вовсе отбила желание появляться на людях. И это новое ощущение спокойствия и умиротворенности Витарру даже нравилось. Он чувствовал, как голова медленно пустела, освобождаясь от воспоминаний чересчур насыщенного событиями дня, а тело постепенно расслаблялось. Хотелось поудобнее устроиться на шатком деревянном стуле, чтобы, уложив голову на согнутые руки, погрузиться в сон. Жар и сытость к этому располагали, а гул голосов, кажущийся теперь таким далеким, начинал слегка убаюкивать.
