Приятная дремота развеялась, когда проходящая мимо официантка, забирая пустую посуду со стола, будто бы ненароком задела его бедром и затем виновато улыбнулась, кокетливо опустив взгляд. Вроде бы она была даже хорошенькой, во всяком случае, так показалось Витарру, перед глазами которого всё уже начинало расплываться. Странно на него действовало крестьянское пойло, которое он, будучи в другой ситуации, даже нюхать бы не стал. Отодвинув от себя деревянную кружку и невольно отметив, как при этом дрожали его пальцы, Витарр слегка улыбнулся девушке. Высокая, довольно стройная, блузка с и без того глубоким вырезом слишком натянута, а взгляд томный, загадочный, многообещающий. Ему доводилось общаться с такими, и будь он на несколько лет моложе, наверняка бы не сумел сдержаться от какого-нибудь вежливого и льстивого комментария, на который простолюдинки чересчур падки. Почему-то галантными манерами и воспитанием их легче всего завлечь — может, именно так они и распознают аристократическое происхождение? В любом случае, Витарр в свое время уже успел нагуляться. Даже идти наперекор отцу, который твердил, что подобным образом жизни он лишь опорочит его титул, как-то не хотелось. Как и вспоминать о том периоде, веселом, но абсолютно бессмысленном. А потому, проводив взглядом удалившуюся в сторону кухни официантку, перед этим многозначительно поманившую его за собой пальцем, юноша снова потянулся за элем. Спешить было некуда.
Тени за толстыми железными прутьями плясали в такт гулким шагам, барабанной дробью раздающимся по тюремному коридору. Эван без интереса поднял голову, лениво следя за дрожащими темными силуэтами на рыжеватой от пламени каменной стене. Топот твердый, уверенный, железный, и от этих громких звуков у него уже начала раскалываться голова. Каждый шаг — словно гвоздь, который кто-то настойчиво вколачивал в череп. Так ступать могли только стражники, чью походку в стальных сапогах Эван успел выучить наизусть. Но сегодня что-то было не так. На обходах они плелись, едва переставляя ноги и шаркая ими о шершавые серые плиты. А сейчас шли гораздо быстрее, размеренно и четко чеканя шаг. И уж точно не волокли под руки упирающегося осужденного. Вероятно, проверка, — подумал Эван, снова прислоняясь щекой к холодной тонкой подушке. Влажноватая ткань кололась, словно была набита соломой, и юноша раздраженно мотнул головой, прикрывая глаза. Спать хотелось жутко, вот только на твердой койке с отсыревшей наволочкой это давалось с трудом. А еще, кажется, Эвана продуло. В горле нещадно першило, а ребра кололо — гвозди переместились ниже, нацелившись на бока. Вдалеке что-то отчетливо громыхнуло, отчего сильный порыв сквозняка прокатился по коридору и залетел в камеру, и Эван зябко поморщился, рефлекторно обхватил себя руками и вжался подбородком в колени. Холод пробрал его до основания костей, до стада мурашек и дрожи в плечах. Проклятая наволочка, проклятый ветер, проклятая охрана!
Тяжелые шаги стремительно приближались — от порождаемого ими громкого эха виски пульсировали, словно медленно тлеющие угли. Эван цыкнул, закусил губу и отвернулся, прижимаясь горячим лбом к стенке, надеясь, что это заглушит неприятные звуки. Изо рта одиноко вырвалось тусклое облачко пара, тут же растворившееся в воздухе. Почему здесь так холодно? Юноша коснулся узловатым пальцем выпирающей каменной глыбы и принялся лихорадочно ее карябать, надеясь, что это сумеет его отвлечь на какое-то время. Монотонные, хоть и несколько рваные движения успокаивали. Шершавая твердая поверхность поскрипывала, изредка попадая под ноготь. Боль от шероховатого известняка была несильная и тупая, но она помогала Эвану не думать о приближении караула. Только бы не считать их шаги, только бы не отмерять оставшееся расстояние до поворота в следующий коридор… И ему в самом деле не пришлось.
Стражники остановились как раз напротив двери в его камеру. Эван зажмурился, когда свет от горячего пламени факела мазнул его по щеке, и еще выше подтянул острые колени к груди, в которой стремительно расползался страх. Сердце бешено забилось, словно трепыхавшаяся птица в запертой клетке ребер, а в горле образовался отвратительный липкий комок. Эван медленно вдохнул холодный затхлый воздух и постарался унять откуда-то взявшуюся дрожь. За его спиной послышалась возня, а затем тонкое позвякивание ключей, лязганье замка, скрежет заржавевших петель… Зачем охранники вдруг пришли посреди ночи? Решили поиздеваться и скрасить скучное времяпрепровождение на дежурстве? О, в том, что эти тупоголовые железные шкафы получали удовольствие исключительно от азартных игр, выпивки и драк, юноша не сомневался. И даже не удивился тому, что их выбор пал именно на него. На тонких потрескавшихся губах заиграла горькая усмешка. Знают, что он даже не сможет дать отпор.
