Сиварт подняли на ноги, грубо, но не жестоко. Её руки всё ещё были связаны, а ноги дрожали от усталости.
– Я больше не Астрид, – произнесла она, поворачивая голову к Сане, её голос звучал глухо, но твёрдо. – И если ты предала нас, боги тебя не простят.
Сана ничего не ответила, её губы слегка дрогнули, но она не произнесла ни слова.
Сиварт вывели из комнаты, и последний взгляд, который она бросила на сестру, был наполнен горечью и гневом, застывшими в её глазах, как незаконченная молитва.
***Сиварт шагала через остатки своей прежней жизни, и каждый её шаг отзывался глухим звуком, словно эхо умирающего мира. Деревня, казавшаяся некогда непробиваемой крепостью веры и традиций, теперь была разбита на осколки.
Дома стояли пустыми, как раковины, выдутые ветром. Их стены, испещрённые трещинами, больше не защищали, а лишь напоминали о том, что даже камень может пасть под весом времени и грехов. Ставни, сорванные с петель, болтались, словно сломанные крылья птицы, которой никогда не суждено снова взлететь.
На мостовой, где ещё вчера ступали босые ноги детей, теперь лежала черная грязь, перемешанная с кровью и пеплом. Сиварт видела обломки масок, разметанные по земле, как разорванные лица тех, кто когда-то носил их с гордостью.
Тени от огней, повешенных полицейскими, отбрасывали длинные уродливые линии, скользящие по обугленным столбам. Тени напоминали когти, вцепившиеся в этот опустошённый мир, как боги, которых больше не было.
Капище, величественное и страшное в своей тишине, выглядело, как пустой трон. Камни, веками впитывавшие кровь жертв, теперь стояли немыми свидетелями конца. Даже лес, всегда живой и дышащий, отступил от этого места, оставив его голым, как обнажённую рану.
Сиварт остановилась у середины площади. Ветер тронул её волосы, принеся запах пепла и сырой земли. Она подняла взгляд, пытаясь найти что-то, что напомнит ей о том, что этот мир был её домом. Но ничего не осталось. Всё, что она знала, всё, что она любила, было разрушено.
Этот мир умер, но его смерть не принесла покоя. Она была, как тень, которая продолжает висеть над землёй, отбрасывая свой холод на всё, что остаётся живым.
Сиварт глубоко вдохнула, пытаясь почувствовать хоть что-то знакомое, но воздух был тяжёлым, пропитанным запахами гари и гнили. Даже звуки, некогда наполненные жизнью, казались чужими. Лай собак, редкие крики людей – всё это звучало, как остатки далёкого сна, который нельзя вспомнить, но и забыть невозможно.
Её мир был уничтожен, но что-то внутри неё не позволяло этой пустоте захватить её полностью. Она стояла среди руин, как последняя жрица на алтаре, готовая принять то, что оставили для неё боги. Она знала только одно: прежняя жизнь ушла. Боги показали ей это в видениях, однако Сиварт была слишком ослеплена своими эгоистичными желаниями. Теперь её будущее принадлежало им.
Астрид сидела за деревянным столом в маленькой комнате с выкрашенными в серый цвет стенами. Свет лампы над её головой отбрасывал чёткие тени, очерчивая каждую складку её одежды, каждый изгиб её скованных рук. Запястья горели от боли, но она не обращала на это внимания.
Она молчала.
Вопросы звучали, сменяли друг друга, но она не отвечала. Не потому, что ей нечего было сказать, а потому, что её слова не принадлежали этим людям.
Дверь тихо открылась, и в комнату вошла женщина средних лет с мягкими чертами лица. Её волосы были аккуратно собраны в пучок, а в руках она держала папку. Она закрыла за собой дверь, поставила папку на стол и осторожно села напротив Астрид.
– Добрый день, – начала она, её голос был низким, успокаивающим. – Я доктор Мельдаль, психолог. Мы с вами не встречались раньше, но я знакома с вашим делом.
Астрид подняла взгляд, но ничего не сказала.
– Вы не обязаны говорить со мной, – продолжила доктор, открывая папку. – Я лишь хочу помочь вам понять, что произошло. Понять саму себя.
Она внимательно посмотрела на Астрид, словно пытаясь найти что-то в её молчании.
– Вы сильная, Астрид. Очень сильная. Вы выжили в условиях, которые сломали бы большинство людей.
Астрид вздрогнула, услышав своё старое имя, но ничего не ответила.
– Я знаю, что в вашей деревне было многое, что казалось правильным. Лес, боги, жрецы. Это было вашей жизнью, вашей правдой, – сказала доктор, её голос был ровным, но проникновенным. – Но знаете, что я хочу вам рассказать? Всё это было частью системы, которую мы называем сектой.
Астрид нахмурилась, её взгляд стал жёстче, но доктор не отступала.
– Секты всегда создают иллюзию семьи, – продолжила она. – Они говорят своим последователям, что мир за пределами опасен, что только внутри можно найти спасение. Они используют ритуалы, символы, чтобы создать ощущение принадлежности.
Доктор Мельдаль сделала паузу, позволяя словам утонуть в тишине.
– Я изучила, как жили вы и другие жители деревни. Знаете, что я нашла? Запреты на выход за пределы леса. Жёсткую иерархию, где жрецы обладали абсолютной властью. И, конечно же, ритуалы с кровью, страх, который использовался, чтобы контролировать вас.