Всё последующее воскресенье провела Анастасия в радостном возбуждении, энергия захлестывала ее существо, требовала выхода, толкала к неведомым свершениям. Лишь невозможность рассказать Константину об участии и победе в соревнованиях, – он не одобрял ее склонности к безрассудному риску, – омрачала, наладившееся слегка, настроение.
– Костя, я в пробеге роллеров хочу поучаствовать, – безапелляционно завила Анастасия.
– Сейчас прямо? – саркастически уточнил супруг.
– Нет, – пропустила насмешку Настя, – в мае, кажется, мероприятие это проводится. Надо в инете посмотреть. Ты поедешь со мной? – поинтересовалась жена, не ожидая, однако, услышать положительного ответа.
– Ага, – язвительно хмыкнул Константин. – Шнурки только отпарю!
***
Минула неделя с момента Настиной ссоры с Максимом, находиться вдвоем в одном офисе становилось все более тягостно. О веселье и речи не шло, с трудом дожидалась теперь окончания рабочего дня. И хотя ему успешно удавалось ее избегать, в коридор без особой необходимости старалась не выходить, а если крайняя нужда и выгоняла из надежного укрытия, то сначала внимательно прислушивалась к доносящимся из-за двери голосам.
«Я не виновата! – говорила сама себе Настя. – Это он ко мне привязался. Я же честно сказала, что замужем и с детьми… Я же его не обманывала, почему теперь ЭТО становится моей головной болью?»
Внутренний голос молчал, притворялся хорошим слушателем.
«Почему они сами ко мне привыкают, – продолжала Анастасия возмущенный монолог, – а потом их чувства становятся моей проблемой? Я же держу себя в руках! Я же ничего никому не обещаю! Где справедливость?»
Она страстно желала, чтобы Максим куда-нибудь сгинул: провалился под землю, попал под машину, растворился в тумане, чтобы его больше не было в Настиной жизни. Не было больше никогда! Но дни проходили за днями, а он так и не исчезал, упрямо продолжал приезжать в офис «Техностроя».
«Кто-то из нас должен уйти», – говорила себе сама в минуты запредельной невыносимости.
Уходить Насте не хотелось, у нее была хорошая работа: зарплата соответствовала установленным требованиям, добираться до дома удобно, – она даже успевала забирать из детского сада наследников, – и, конечно же, коллектив: Анастасию он вполне устраивал, хотя к людям была требовательна. Окружение для Насти всегда играло значимую роль. Не смотря на то, что зарплата являлась ключевым фактором в ее трудоустройстве, поболтать по-женски тоже любила, интуитивно подыскивая себе подходящую компанию.
На работе Настя чувствовала себя, как рыба в воде: она быстро нашла разумный компромисс между завышенными требованиями руководства и неизбежным разгильдяйством собственным подчиненных, называла которых – «мои девочки», хотя были они старше Анастасии. Сотрудниц Настя подбирала под себя: трудолюбивых, образованных, но непритязательных, успешно избавившись от их предшественников – амбициозных молодых людей – с большими претензиями, но без перспектив. «Девочек своих» она не распускала, но от нападок других сотрудников защищала регулярно, и в кабинете у них сложился со временем собственный уютный мирок со своими негласными законами и порядками, диктовать которые пыталась даже руководству компании.
Подчиненных своих Настя любила, но всегда сохраняла дистанцию, чувства значили меньше, чем выполнение поставленных перед нею задач. Она ловко расставляла ограничения и четко следила за их соблюдениями. Настя была мастером безличных отношений; непреодолимая ее отчужденность от окружающих позволяла легко оставаться требовательной, но объективной.
С руководством, полностью состоящим из мужчин, отношения у Насти сложились теплые, почти доверительные. Директора-мужчины всегда нравились ей больше. И хотя конфликты порой случались, воспринимала критику спокойно, как рабочий момент. Она обладала трезвым расчетливым умом, проникая вглубь ситуации, не позволяла себе привязываться к ней эмоционально. «Обижаться – прерогатива горничных», – говорила Настина мама, и Анастасия не обижалась, делала выводы.
Всего же в офисе «Техностроя» работало порядка 40 человек, большей частью мужчины; рабочих с участков она не считала, да, впрочем, почти и не видела. Встречались, конечно, сотрудники странные, бывали и грубоватые, но среди всех своих коллег не могла назвать Анастасия ни одного, кто раздражал бы ее откровенно. В людях она разочаровывалась редко, видела их чересчур ясно, чтобы в принципе очаровываться ими.
Менять свою работу ей не хотелось совершенно.
– Да, ладно тебе, попроси прощения, – советовал порой внутренний голос.
– Не буду! – упиралась Настя. – Он сам виноват!
– В том, что ты по голове его ударила? – уточнило второе
«я».
– Вот именно в этом! Не надо было меня бесить!
– О, как? Ну, извините…
