Начинался март – пробуждение жизни, новое утро года; ночи еще стояли морозные, но небо все чаще оставалось ясным, солнце начинало пригревать, и снег на открытых участках покрывался влажной грязевой коркой. Крыши обрастали длинными рядами сосулек, в воздухе звенела веселая хрустальная капель. Дворники сбивали ледяные наросты, и они разлетались на части, отзываясь в сердце трогательной мелодией ранней весны.
Насте, как кошке, в марте все время хотелось любви. Не животной, – большой чистой и светлой. Это был месяц ожидания чуда, пробуждение от холода, долгого зимнего сна. Рассвет надежды, предвкушение необъяснимого счастья, когда душа замирает от смутных предчувствий. Она подолгу пребывала в томном настроении, улыбалась сама себе безо всяких причин.
Дети в саду готовились к утреннику, нужно еще было репетировать стихи, подготовить заранее костюмы. И подарки эти к женскому дню, – ежегодная весенняя суматоха. Мамы, подруги, коллеги, воспитатели, – всех поздравить, никого не забыть; дела накапливались снежным комом. Костя нервничал, – дни пролетали мгновенно, – упрекал Анастасию в бездействии, она даже была с ним согласна в душе, но собраться не могла: мысли ее захватил Максим – занятная игрушка на работе.
***
С Максимом работали они в соседних кабинетах. Ему было тридцать девять, Настя не могла назвать его красивым, хотя какая-то харизма в нем, определенно, присутствовала. Максим обладал типичной внешностью северного европейца: высокий рост, широкие плечи, темно-русые короткие волосы, серые глаза. Нос его с заметной горбинкой неизменно притягивал взгляды окружающих, и в совокупности с поднятой высоко головой придавал лицу самоуверенное, даже высокомерное выражение. Максиму удалось сохранить хорошую спортивную форму, хотя весил он, по Настиному разумению, «под сотню».
Когда смотрела на него, пыталась представить, можно ли вообще шевелиться под этим центнером мяса. Не знала, с чего в голову пришла подобная дикая мысль, но избавиться от нее не удавалось.
Выглядел Максим безупречно: хорошо подстриженный, идеально выбритый, его дорогие костюмы тщательно подбирались по цвету и размеру. Респектабельного внешнего вида, казалось, было достаточно, чтобы окружающих начинала интересовать его душа. «Человек-манекен», – думала Настя, рассматривая коллегу, стремилась вообразить его в шапке, не бритым, ей хотелось хоть как-то испортить совершенную эту картинку, постоянно возникающую перед глазами.
Анастасия хорошо помнила их первую встречу спустя пару дней после возвращения ее в «Технострой» из декрета. Они столкнулись в коридоре. Сначала обратила внимание не на него, на рубашку; белые рубашки были Настиным фетишом, буквально сводили ее с ума, а мужчины в таком одеянии всегда казались привлекательнее прочих. Даже спустя годы знакомства, не могла решить для себя, что нравится в нем больше: его рубашки или черный Инфинити, на заднем сиденье которого втайне мечтала оказаться вдвоем.
Только потом посмотрела в глаза; Максим тоже внимательно разглядывал незнакомое лицо. Они не поздоровались, не сказали ни слова, просто долго смотрели друг на друга, стараясь не отводить взгляда, сколько было возможно.
– А это кто? – спросила Настя секретаря Марину, кивком головы указав на Максима.
– Максим Игнашевич. После твоего ухода в декрет его взяли. Разведенный, между прочим, – понизила голос Марина, – у нас тут все девчонки по нему с ума сходят.
– Понятно.
Настя не выказала никакого интереса, но выбирать костюмы на работу с этого дня начала старательнее обычного.
Максим трудился начальником отдела договоров и претензий, – занятие нервное, но прибыльное, – и Настя, хорошо осведомленная о доходах коллег, сразу на интуитивном уровне оценила его перспективность.
По работе они пересекались мало, разговаривали не часто, но проходя мимо стола Максима, постоянно ловила Настя обращенный на себя взгляд. Иногда специально находила повод пройти мимо, чтобы проверить: посмотрит или нет. Всегда поднимал голову, и Настю изначально веселила дурацкая, придуманная ими игра. Полупрозрачная дымка интимности, толика зависимости, грамм заблуждений.
Начало нежной романтической связи. Каждый держит еще чувства при себе, намеками, взглядом позволяя партнеру догадываться о его симпатии. Легкий флирт, заставляющий быть в тонусе, невинные отношения без гарантий, договоров и обязательств. Они давали возможность почувствовать себя желанной, не разрушая семейной идиллии, подчеркивали женскую востребованность, не нарушая верности супружескому долгу. Поднимали настроение, придавая легкость бытию и приятность работе.
Иногда оставлял ей сообщения на электронной почте, к служебным делам совсем не относящиеся, Настя присылала ответ.
– Считаешь это нормальным? – спрашивал ее внутренний голос.
– Просто игра, – уверяла его Настя, – ничего личного. Как лекарство от скуки.
