Митридат даже не пошевелил пальцем как морпех стоявший за правым плечом царя вскинул автомат и тот коротко стрекотнул, выпустив короткую очередь выбившую мраморную крошку в полу перед постаментом бака. Жрецы. Коих в зале было пятеро кинулись к выходу. Но Софроний остановил их окриком и сдерживая ярость, обратился к Митридату:
— Царь, не забывайся в присутствии старшейших, Оракул несёт…
— Я почти равен вашему кадавру по годам, жрец. Кто бы он ни был при жизни, я никогда не позволяю заспиртованным трупам обращаться ко мне прежде, чем я о чём либо сам их спрошу. Молчи и распорядись принести кресло, пока я не огорчился совершенно. Мы оба знаем, что последствия могут быть плачевны.
Маска не давала увидеть выражение лица Софрония, но по дрожащим рукам и порывистой походке, было понятно, что старый священник взбешён. Однако, смирившись, он сделал знак и в скорее резное кресло было принесено и поставлено в десяти метрах напротив танка где в молочной мути скрывался Оракул. После неудачного начала разговора, он затаился, не произнося больше ни единого слова. Испугалось существо в баке или нет, определить было невозможно: тишину в зале нарушало только лёгкое шуршание вентиляции, нагнетавших свежий воздух в помещение. Неожиданно, послышался чмокающий звук и в зал стремительно вошёл плотный, средних лет невысокого роста человек, с поредевшей шевелюрой неопределённого пегого цвета. Казалось, он просто катится по поверхности, словно гонимый ветром лист, по странному стечению обстоятельств летящий строго по прямой линии, не высоко над землёй. Одет человек был скромно в серую, тонкой шерсти тогу и тёмно-серый же костюм, выгодно скрывающий полноту пришельца. Человек шустро докатился до кресла в которое уже опустился Митридат, но как будто бы спохватившись и суетливо хлопнув себя пухлой пятернёй по широкому покатому лбу, он бухнулся на колени в положенных десяти метрах от Бессмертного и произнёс:
— Бессмертный владыка Эвксина, прости мне мою дерзость. Но твои корабли быстрейшие на Элисиуме, а я лишь управитель небольшого и бедного города. Прости, величайший, тысячу раз прости!..
Без сомнения это был автарх Феоктист, чья манера поведения была широко известна, как впрочем и причуды Митридата. Происходя из бедной семьи письмоводителя курии иностранных дел Александрии, Феоктист очень рано познал все тяготы и лишения карьеры чиновника, от чего приобрёл раннюю лысину и холодный расчетливый ум вознёсший безродного чинушу к вершинам власти. Показная скромность и дружелюбие не снискали автарху ни популярности ни дружбы среди ему подобных. Остальные богачи не принимали Феоктиста всерьёз и немного побаивались его осведомлённости в разного рода делах и мелких делишках, о которых лукавый александриец имел весьма глубокие познания. Но все знали коварство и воистину безграничное самообладание александрийского правителя, вот и на этот раз он прибыл без свиты, подчёркнуто пренебрегая мерами предосторожности. Но лишь Митридат знал, что специалисты «Януса», взломали охранную систему храмового комплекса и сейчас пытаются глушить рабочие частоты эскорта эвксинцев, чтобы исключить риск удара с воздуха, буде Бессмертный пожелает поджарить дерзкого александрийца, захватив его.
— Перестань паясничать, Феоктист и прикажи своим ищейкам оставить мои линии связи в покое. Пожелай я видеть тебя хорошо прожаренным куском свинины, мне стоит только отдать приказ и тебя не спасут ни твой ум, ни тем более переменчивая Фортуна. Говори, что хотел предложить и пусть этот кадавр вынырнет из своего чана, раз уж взялся быть свидетелем нашего разговора.
Александрийский автарх даже не изменившись в лице, вынул инкрустированную золотом «табулу» и что-то тихо забормотал в пространство. Мгновением позже, Митридат получил от своего начальника эскорта подтверждение, что атака взломщиков на коммуникационную сеть прекратилась. Нарочито суетливо спрятав коммуникатор во внутренний карман пиджака, Феоктист выпрямился и повинуясь разрешающему жесту Митридата встал с колен и тем же вкрадчиво-суетливым тоном проговорил:
