С поклоном, таксиарх-прелат поднялся на ноги и быстрым шагом поспешил вперёд, к роскошной прямоугольной плите подъёмника, на которой при желании, кроме охраны могли разместиться и все четыре БТРа эскорта царя. Командир морпехов отдал по внутренней связи короткую команду и четверо из пятнадцати гвардейцев отошли к бронемашинам, задраив за собой люки. Машины, стоящие в колонне по две на миг ожили, башенки турелей провернулись занимая каждая свой сектор обстрела. Теперь в случае непредвиденной ситуации они смогут не только дать отпор, но и пробиться на помощь к пешему эскорту Митридата. Само собой, нападать вряд ли кто решится, но мир полон странных идей, одна из которых — убийство крупного политического деятеля или правителя с помощью террориста-смертника или группы таковых. Будь Митридат действительно заточён в теле киборга, то такая акция безусловно, могла иметь много шансов на успех, решимость отразить именно такое нападение и демонстрировала охрана Бессмертного. Но на этот раз, царя охраняла не только его предусмотрительность и многовековой опыт. Улыбаясь про себя, он понимал, что сейчас его стерегут ещё и жрецы, да что там лукавить: сам александрийский правитель нуждается в живом и здоровом безбожнике больше, нежели в мёртвом. Сейчас, думал царь с некоторой долей злорадства, я нужен им как большое и страшное пугало. Внутренних оппонентов они заставят заткнуться напугав их военной угрозой и те несомненно проглотят наживку: мудрые правители стравили безбожника с варваром, война снова пройдёт стороной и будет сотворена чужими руками. Желание ослабить его и имперцев было сколь очевидно, столь же и глупо. Сейчас, овцы пригласили в защитники волка, наивно полагая, что он будет грызться с пустынными шакалами только за высохшую кость собственного тщеславия. А потом. Когда всё закончится и пыль осядет, можно будет надеяться, что волк сам уберётся на свой остров, ничего не потребовав взамен. Пусть их тешатся иллюзиями, до поры не стоит их разубеждать, роль тупого и тщеславного диктатора, однако, хорошо получилась. Царь безразлично кивал, на рассыпающего заряды лести жреца, ведущего его по роскошным залам Пантеона — обязательной части любого храма культа олимпийских богов. Главный такой храм был в Медиолантии, но дельфийский комплекс был особенно богат: барельефы из розового мрамора. Статуи божеств десяти метрового роста из редкого агносса — камня способного имитировать всё что пожелает скульптор, даже живую человеческую плоть, чьи залежи находятся так близко к запретному континенту Ма. Залы поражали своим подавляющим величием и настолько натуралистическими голографическими фресками, что порой казалось, что боги вот-вот сойдут с куполов и стен на землю и до них можно будет донести любую просьбу смертного. Но Митридата не трогало искусство, слишком мало оставалось у правителя Эвксина времени, чтобы думать ещё и о развлечениях. С тех пор, как он освободился от уз плоти и многих её желаний, всё его время занимал процесс достижения паритета с подданными Ашшурты этого скрывшегося на запретных землях аккадского властителя, чьё могущество уже два раза опрокидывало континенты и меняло местами полюса Гелиона. Но оба раза, нечто могущественное отбрасывало шумеро-аккадские войска, стирало их почти в пыль. Ашшурта оба раза отступал, но снова поднимался. Изобретая всё новые и новые смертоносные машины, лепя орды существ, при одном взгляде на которых, у обычного человека просто бы помутился рассудок. Долгое время, Митридат искал врага, который два раза отбрасывал алчного до власти аккадца, но по каким-то причинам не уничтожал его. Он опустился на дно океана, полагая, что дагониты — рабы бога водной стихии Дагона это и есть искомый союзник, но нет. Пройдя сквозь испытания старейшин умирающей расы земноводных, он, тогда ещё сгорающий от страшной, насланной аккадцами на его Эвксин биологической заразы, обрёл друзей…
Но снова всё было тщетно: дагониты не воевали вот уже более чем десяток сотен лет, а их раса вымирала в подводных городах скрытых под пирамидальными куполами. Раса инженеров и собирателей знаний, рептилии не могли воевать, а лишь достигли невероятного искусства в умении скрываться на чудовищных глубинах океана. Но их подарок новому повелителю был щедр и пришёлся как никогда кстати: болезнь пожирала Митридата заживо, плоть съёжилась и пошла коростами, а боль терзала неустанно, царь не спал вот уже двадцать лет. Боль стала его спутником на долгие годы, казалось, что без неё и не было жизни вообще…
