— Воздух как воздух, ты прямо сказать можешь, что тут такого, если вниз прогуляться. И так и так сутки тут сидеть, пока местные нас похоронят и снимут кордоны…
— Слава, — Я отряхнул ладонь о штанину сырых ещё брюк и присел, не в силах больше держаться на ногах — Мы в полутора-двух метрах под водой, а стены сухие. Опять же, мы в подземелье, а воздух не затхлый и более того, болотной вони я не ощущаю. Под нами древний бункер, который наверняка имеет свою систему охраны и я бы не рассчитывал на то, что она вышла из строя… Будем сидеть тут, сколько потребуется и лучше ничего трогать не станем. Симон — Обратился я к проводнику — Как тут с водой и… Ну вроде как что-то с функциями отхожего места тут есть? А то сидеть придётся долго и наружу лучше не высовываться. Федералы наверняка подняли вертушки и как смогут, болото прочешут обязательно.
Проводник понимающе кивнул и махнул рукой в сторону единственного выхода из зала, более всего напоминавшего дверной проём средних размеров.
— Там, дальше коридор и две комнаты поменьше напротив друг друга. Справа и слева от этой двери. В одной, брат складывал припасы. Я посмотрел, сейчас там есть немного вяленого мяса и сушёные фрукты, но дня на два не больше.
— Отлично — С усилием, я поднялся на ноги и пошёл следом за пацаном, подсвечивая себе химическим фонарём — А как с водой и сортиром?
— В конце коридора — провал, мы всегда ходили… туда — Парень улыбнулся и я понял, что напряжение последних дней его тоже отпускает — Вода в правой от входа, по коридору комнате. Она совсем пустая, там только каменная скамья у стены слева от входа, а напротив вода сочится прямо из стены.
— Болотная, как вы её пили только…
— Нет, командир — Голос мальчишки снова стал неуверенным — Стена не внешняя, как вода струиться из стены и куда уходит по желобу в полу, я не знаю. Да и вкус у неё… странный.
— Это как?
— Не объяснить это. Нужно выпить… но никто не заболел, просто все видели странные сны.
— Только сны и всё?
— Иногда — Симон задумчиво посмотрел на меня и тут же отвёл глаза — Сны сбывались, иногда были просто снами. Но ни до ни после никто из людей моего брата такого не испытывал: сны очень реальные.
— Ну, тогда это ничего — Я снова улыбнулся, от чего кусочек засохшей грязи упал со щеки на пол — Я редко вижу сны и почти их не помню. Передай всем, что можно располагаться, пусть сушатся и отдыхают. Смены по три часа, первым заступаю я, выполнять.
Конечно, я устал не меньше остальных, да и сырая одежда, да налипшая коркой грязь, радости не добавляли, но я вполне себе мог отстоять первую смену, а людям требовался отдых. Пройдя от края провала в комнату, где как сказал Симон, есть вода, я увидел в тусклом зелёноватом свете «химки»[76] прямоугольную комнату, слева от входа там была высеченная из цельного куска камня скамья, больше напоминавшая стандартную полутораспальную кровать, а справа, прямо из стены вырастала статуя какого-то приземистого божка. Высота статуи была метра два, под потолок комнаты. Сам божок, изображался в виде человека с головой то ли вороны, то ли попугая, увенчанной пышным плюмажем. Судя по довольно внушительным выпиравшим причиндалам, это явно был мужик и мужик с положением, поскольку на шее у него висело ожерелье, изображавшее драгоценные каменья в виде полкруга из прямоугольных пластин, доходившее по длине до середины узкой груди. Руки божка, были сложены на груди таким образом, чтобы на сложенных «лодочкой» ладонях, он смог удерживать некое сооружение, напоминающее пирамиду, вроде той, в которой мы нашли убежище. Более ничего в статуе, сделанной из серого, пористого камня не было, лишь вода частой строчкой крупных капель сочилась с ладоней идола, вытекая откуда-то из-под основания миниатюрной копии пирамиды. И капала сначала на босые ступни статуи, скрываясь потом в длинном желобе, идущем вдоль стены у него за спиной.
