Ничего необычного или тревожного за три часа так и не случилось. Всё вокруг было привычно: орали лягушки, пересвистывались мелкие пичуги, пару раз какой-то мелкий зверёк потревожил путанку кустарника, но и только. Пару раз, пролетел вертолёт. Но курсом на северо-восток, где, по всей видимости находились известные федералам тропы через трясину. Над нашим же укрытием всё текло своим чередом и всё больше крепла во мне уверенность, что я сделал верный выбор, доверившись Симону. Так прошло около трёх часов. Я дёрнул за шнур, другой конец которого, был привязан к кисти руки следующего по смене, там, глубоко под землёй. Методу эту мы разработали сами, во время долгих ночных сидений в джунглях, когда даже малейший посторонний шёпот, может выдать, что уж там говорить о радиопереговорах — противник тоже не дурак и умеет слушать лес. А так я тихо дал сигнал о своём возвращении и вот уже спустившись вниз инструктирую Дугу, который довольный отдыхом, тихо передёрнув затвор пулемёта, кивнул на мои замечания по обстановке и почти беззвучно скрылся в проёме люка. Потом, наступила темнота — «химки» истощились, да в них и не было особой нужды. Славка поднялся от стены и протянул мне кружку с горячим травяным настоем, секрет которого, заключался в том, что он бодрил и утолял жажду, но не выдавал нас привычным для человеческого жилья запахом кофе или чая, хотя по последнему скучалось на латинщине более всего. Сделав пару глотков на ходу, я направился к роднику у статуи и смыл с себя как мог, грязь и краску. Сон прогонять больше не было сил, поэтому просто положил на лавку у правой стены отощавший «рюкзак-семисуток». Положил автомат рядом под лавку, так, чтобы его не было заметно даже при внимательном взгляде того, кто войдёт в дверь. Часто в кино приходилось видеть, как герой ставит винтовку или автомат в изголовье или кладёт пистолет под подушку или того паче — на прикроватную тумбочку. Такое поведение наш инструктор называл просто: выкрутасы покойника. Понятное дело, что профессионал либо выстрелит от двери из «глушенного» ствола, либо внимательно всё осмотрит, прежде чем подойти на дистанцию работы ножом или удавкой. Человек что-то прячущий, инстинктивно выдаёт себя напряжённой позой, даже во время сна, недели три мы учились держаться расслабленно, чтобы язык тела не выдал нашу готовность даже к неожиданному нападению. Вот и сейчас, Симон отскочил назад, когда вроде бы расслабленный и спящий команданте Мигель, плавно соскользнул с лавки на пол и вот уже в живот вошедшему парнишке смотрит автоматный ствол. Увидев. Кто передо мной, я опустил оружие и поднявшись ободряюще кивнул проводнику:
— Что случилось, хомбре?[77]
— Мигель, вертолёты уже не летают, федералы нас перестали искать. Эль пантанос[78] не то место, где люди выживают так долго. Я могу сходить, посмотреть, свободен ли путь к лагерю. Я тихо, эти ленивые свиньи даже не заметят, что я рядом.
Я провёл пятернёй по лицу, отгоняя сон и попутно размышляя над предложением проводника. Резон отправить его разузнать, где наши злейшие друзья расставили силки, несомненно был. Фактически, волновала лишь слабая выучка парнишки в плане топографии: мало знать самому, где засел враг, нужно было, чтобы он точно смог показать эти места на карте.
— Хорошо, амиго, иди. Только задача у тебя будет чуть иная: тут мы сможем сидеть долго, но не бесконечно. Поэтому пойдёшь в отряд к Раулю, а по пути, вешками отметишь нам путь из болота. Смотри — Я развернул карту и сняв с руки часы. Положил их себе на колени, встряхнув последнюю «химку», зацепив светильник за карман разгрузки — Мы примерно вот тут, в десяти километрах от южного края болот. Сколько времени, тебе нужно, чтобы дойти туда. Не привлекая внимания?
— Часов десять, если выйти прямо сейчас — Симон смотрел на меня, то на карту загоревшимся взором энтузиаста, зеленоватый свет отбрасывал замысловатые тени на лицо парня, делая его старше, лет на десять — К вечеру, буду у края болот, прямо возле караванной тропы.
— Отлично. Только там-то нас и будут поджидать, найди обходной путь. Сможешь?
— Ты шутишь — Симон застенчиво и вместе с тем с чувством превосходства улыбнулся — Я вырос в этих местах, тут каждый камень, это мой друг.
— Значит, когда ты сможешь выйти к передовым постам отряда?
— К завтрашнему утру. Думаю, что часам к семи буду в отряде.
— Значит, накинем на всё про всё, ещё часов десять, так?
— Наверное, так — Симон уже притопывал ногами от нетерпения — Рауль верит мне, тем более, что остальные ваши, скорее всего уже в лагере.
