… Боль, усталость и страх не ощущаешь в те моменты жизни, когда от твоей ясной головы и чёткости мыслей, зависит ещё чья-то жизнь. В такие моменты исчезают все посторонние звуки, а усталость пробиваемая лекарствами транслирует в мозг и ко всем рецепторам восприятия удивительно резкую картинку происходящего. Растительность приобретает серый, пепельно-зелёный оттенок. Запахи сливаются в некую удушливую, смесь гнили, ароматов цветов и выделений местного зверья. Всё это вместе с полным безветрием и духотой, создаёт непередаваемую атмосферу вонючей парилки, когда каждое движение даётся с невероятным усилием. Всё это время, ловлю себя на мысли, что домой вернусь худющий как щепка и ни дай Бог, это произойдёт где-нибудь в марте, когда у нас ещё дуют пронзительные ветра и холод стоит такой, что местные жители назвали бы такое место чертогами демонов. Сразу, словно пробудился какой-то условный рефлекс, на языке я ощутил привкус арбуза. Так бывало всегда в зимнее время: выйдешь из подъезда и первый вдох морозного, чистого воздуха пах свежестью и почему-то арбузом. Но перед глазами была только спина Дуги, перетянутая сбруей ремней, а вокруг непроходимая стена сельвы, тонущая в вечном сумраке. Домой ещё топать очень долго, но впервые, я дал себе слово, что без отпуска в следующую командировку не пойду. Пусть хоть и до рапорта дело дойдёт, а пока не увижу настоящего снега и не пробегу на лыжах километров пятьдесят по заснеженной таёжной тропке — больше никаких «жарких стран», остоеросили эти «пампасы» до последней степени…
Остатки нашей группы редкой цепочкой отходили от места, где удалось эвакуировать раненых и сейчас мы двигались меняя направление в сторону болот. Скупая, волчья рысь, неизбежные при нашей усталости хриплое дыхание и явственно ощущаемый запах вони человеческого тела — вот и всё, что затуманенное стимуляторами и утомлением сознание доносило до меня. Рация, как и всё лишнее, забрали те, кто ушёл на вертолёте, поэтому ориентироваться по загонщикам, которые наверняка шарят по кустам где-то неподалёку, можно было только на слух. Но если разобраться, то рация, как впрочем и карта, в такой глуши это вещи бесполезные. Верным в нашем случае, были только стороны света, да ещё тяжёлый. Гнилостный запах, который всё более сгущался, давая знать, что проводник ведёт нас верной дорогой. Чтобы сосредоточиться и не поплыть окончательно, я стал гонять в уме варианты, которые могут прийти в голову преследователям, а в том, что за нами идут, я ни капли не сомневаюсь.
Самым логичным было бы поставить заслоны на сухих участках за трясиной, а не перед ней, поскольку после сезона дождей, рельеф береговой линии сильно изменился. А за трясиной всё без изменений — скалистая гряда и за ней снова джунгли, где начинается территория повстанцев и в частности нашего команданте Рауля. На месте противника. Я бы выбросил десант и разместил на возвышенностях пару батарей ротных миномётов, способных быстро переносить огонь по секторам. А на самых вероятных участках прорыва группы, раскинул сеть из противопехотных мин и простых сигналок, а потом просто накрыл нужный сектор миномётным огнём. Такие гадкие варианты, обычно и есть самые верные. Поэтому я решил дать команде отдых и даже придумал, как это устроить. Там в тишине и относительном покое, мы и обмозгуем, что делать дальше.
Как только Симон дал сигнал, что мы приблизились к болоту вплотную, я коротко ухнул по совиному, подзывая паренька к себе. Тот подошёл почти бесшумно, смотреть на его чёрное от усталости и грязи лицо было неприятно, мне до сих пор было не по себе от ощущения, что я таскаю с собой пацана, которому бы по-хорошему ещё в школу ходить. Однако, я скоро понял, что явно недооценил нашего проводника, то хоть и был измотан до последней степени, но речь его была бодрой, слова не путались, чему очень скоро нашлось логичное объяснение. Парнишка жевал смесь из листьев коки, извести и ещё какой-то дряни, от чего мог сохранять бодрость сутками. Раньше я слышал, что те же ниаруна применяют такой состав, называя его «кото», что на их наречии означало нечто близкое по значению к русскому слову «живчик».
— Симон, как хорошо ты знаешь эти места — Вопрос я произнёс хриплым, глухим шёпотом, но парень прекрасно меня понял.
— Братья возили товар через здешние места, но болота мы обходили с севера, однако, можно пройти и напрямик, а что ты задумал, командир?
— Нас плотно обложили федералы, на той стороне у скал, скорее всего уже ждут.
— Будем прорываться? — Глаза мальчишки задорно блеснули и я снова подивился, как у него хватает сил на гримасы, когда от усталости и напряжения немели даже кончики волос.
— Нет, это как раз то, чего они от нас ожидают и поэтому, скорее всего накроют миномётным огнём издали, не приближаясь на дистанцию контакта. Нужно подумать и выслать разведчика, а для всего этого необходимо время.
— Но за нами идут, человек пятнадцать справа — Парень повёл в ту сторону стволом «калаша» — и ещё два раза по столько же в тылу и слева. У нас полчаса, до ого как они увидят следы.
