Солнце уже не так жгло, но жар всё же струился от асфальта, стен домов и проезжающих мимо автомобилей. Журавлёв поправил солнцезащитные очки — «капли», машинально проверяясь на предмет сторонней опеки и свернул в проулок между двумя блочными трёхэтажками и оказался во внутреннем дворике одной из них. Встав в тени чахлого дерева, бросавшего рассеянную тень на пыльную землю, Николай стал ждать. До условленного времени оставалось ещё минут двадцать, а вообще, он кружил вокруг по кварталу около двух часов кряду, стараясь выявить активность возможной засады, заодно, проверяя, не прицепился ли кто-нибудь непосредственно за ним самим. Египет, в последнее время, вновь стал местом постоянных столкновений с англичанами, окончательно перешедших в подчинение к бывшим «младшим партнёрам» из Штатов. Впрочем, «томми»,[79] часто взбрыкивали и тогда удавалось сыграть на противоречиях между «родственниками». Но сейчас, всё было несколько иначе: вот уже более двух лет, Журавлёв работал на представителя КПК, выполняя поручения главного ревизионного органа партии в рамках своей службы, инспирированы они всегда с подачи представителя комитета партконтроля, которого он знал только под псевдонимом, связной просил называть себя — Изяслав. Но Журавлёв совершенно точно знал, что этот невысокий, с невыразительным, скучным лицом человек, при одном взгляде на которого хотелось отвести взгляд — очень высокопоставленный чиновник МИДа. Несколько раз, Николаю удалось засветиться на каком-то ведомственном мероприятии, там он увидел своего связника в окружении чиновников министерства иностранных дел и были это люди из высшего эшелона.
Завербовали Журавлёва просто: Николай никогда не отличался сдержанностью в отношении «пиджаков» и как-то раз, открыто выступил против своего тогдашнего шефа — полковника Фесенко, по чьей милости провалилась одна операция в Вене и в ходе возникшей перестрелки с немецкими «коллегами» из BND,[80] погибло двое сотрудников из группы обеспечения. Смерть таких же, как он сам — опытных диверсантов как он сам, майор вполне мог пережить. Так или иначе, это была их работа, к риску и весьма вероятной гибели их готовили и со смертью Николай уже притёрся, постоянно ощущая её ледяное дыхание затылком. Но вот пара пожилых австрийцев, вся роль которых заключалась в передаче «посылок» и выполнении несложных заданий типа «пойди-принеси»… Случился громкий скандал, во время которого, майор чуть не придушил непосредственного начальника, в момент разбора полётов обронившего нечто пренебрежительное, по поводу погибшей под пулями немецких оперов семейной четы. Рванувшись к полковнику через стол, на глазах у прятавших глаза в пол бойцов своей группы, Николай сомкнул пальцы на худощавой шее начальника, желая увидеть, как потускнеют лишённые искры жизни глаза этого мерзавца. Вовремя опомнившиеся подчинённые еле-еле уберегли майора от гарантированной статьи за убийство. Опешивший Фесенко, хрипло откашливаясь и цедя угрозы, счёл за благо ретироваться. Глядя, как за полковником закрывается дверь кабинета, Николай с тоской подумал, с сожалением о том, что не придушил это самодовольное ничтожество, по чьей вине погибло двое по сути мирных людей.
