Виктор не жаловал воинскую суету. Очень уж много там идиотов вокруг. До того, как судьба свела его с Эрикой, он предпочитал работу наемного убийцы, в крайнем случае, охотника за головами. Однако сейчас талерманец планировал задержаться на неделю другую.
Возвращаться в Небельхафт вовсе не хотелось. Да и чего там ему делать? Эрика сама разберется. Как отбыл безумец Карл, принцесса неожиданно взялась за ум. Избавиться от Карла талерманец давно уже не пытался. Без толку, убить его не получится, а к принцессе он уже в доверие влез. Но когда появилась возможность отослать его, хоть на месяц, а то и два, Виктор не приминул ею воспользоваться.
Когда Виктор вошел в штаб, измотанный Клиф заседал в одиночестве. Талерманец после приветствий сразу предупредил, на счет каких моментов уже осведомлен и попросил сразу переходить с вопросу наступления на Прион. Именно в столице герцогства засели бунтовщики. Ничего нового Виктор не узнал. Да и чего греха таить, узнать не надеялся. Спросил скорее для поддержания беседы. А так, он сам только из Приона, где не только прикончил мясника, но и успел оценить обстановку.
Окопавшиеся в столице герцогства мятежники уже в курсе грядущего наступления. Горе освободители, едва заслышав о приближении преобладающих сил имперской армии, побросали разграбленные ими же селения и побежали на юг. Самые умные бежали с концами, а самые глупые предпочли засесть в Прионе. Убить атамана особого труда не составило. Мятежники кроме как пьянствовать и грызться друг с другом, ни на что не способны. Можно было даже не убивать этого мясника. Но раз Эрика приказала, хрен с ним. Зато развеялся, тряхнул стариной. Графа он навестил тоже по распоряжению принцессы.
— Виктор, я полагаю, вас может кое-кто заинтересовать, — заметил Клиф, после того, как поведал про планы оносительно Приона.
— Кого-то из атаманов поймали?
— Нет. Вчера вблизи деревни Старые дубы знахаря поймали. Крестьяне пожаловались на него. Якобы колдун, душегуб. Дело обычное, но сотник решил бдительность проявить. У знахаря обружились странные приспособления, хрен бы с ним, но в принесенном сундуке был еще документ и личные письма Альберта Клеонского. Как прочли, сразу мне доложили. Я памятуя о поисках, которые вы же и предпринимали, распорядился лично мне передать его для допроса…
— И чего тот рассказал? — перебил его встрепенувшийся Виктор.
— Мутный он какой-то. Назвался сначала Веденеем, знахарем отшельником. Потом стал уверять, что он Альберт Клеонский. Я решил, отправлю на днях в Небельхафт, сами разбирайтесь, а тут вы. Хотите глянуть?
Разумеется, Виктор отказываться не стал. Альберт исчез четыре года назад. Проучившись в Академии Мудрости два года, он был выставлен из храма науки за неуспеваемость. С тех пор про Альберта Клеонского ничего не было слышно. Виктор, искренне желая помочь Беатрис, пытался его искать. Даже упросил Эрику обратиться к Тадеусу. Увы, ни единой зацепки. Будто сквозь землю провалился. И вот, всплыл. Впрочем, для начала Виктор попросил показать документы и письма.
Клиф встал и сам пошел к сундукам в углу. Немного покопавшись, он подозвал Виктора. Якобы это сундук Веденея-Альберта. Талерманец принялся рассматривать содержимое сундука.
«Твою мать, охереть» — про себя изумился он, глядя на письмо.
Документ оказался либо подлинным либо очень хорошо подделанным. Виктор склонялся к первому варианту. Все три письма были настоящими. Все их писала Беатрис, он сразу узнал почерк. Помимо двух обычных писем, в которых мать рассказывала сыну о жизни в замке, там было то самое письмо, которое несчастную вынудил написать супруг. Он избивал ее, угрожал убить, она долго не соглашалась. Но когда Генри поставил условие, или она пишет письмо, в котором отречется от Альберта, или он убьет его, Беатрис сдалась. После того письма сына она больше не увидела. Беатрис потом много раз писала, рассказывая правду. Ответа не было. Посылала она людей, но Альберт не желал даже разговаривать с ними. А там, совсем исчез…
Теперь он видел перед собой подлинные документы Альберта. Стало быть, либо знахарь и есть тот самый блудный сын, либо это самозванец, отобравший или купивший документы у владельца. И вновь он склонялся к первому варианту. Альберт, мало того, унаследовавший целительский дар от настоящего отца, как минимум два года учился на лекаря. По утверждениям самой Герцогини он отличался малообщительностью и склонностью к одиночеству. Так что Альберт вполне себе вписывается в образ нелюдимого знахаря отшельника. Оставалось только посмотреть на этого человека. И поговорить, разумеется.
— Где он?
— Тут. В сарае. Тебя пропустят, — бросил Клиф.
Виктор понесся к сараю. Однако караульных он там не заметил, ворота оказались настежь открыты.
— Твою мать, гребаное дерьмо. Вот ведь сучонок! — выругался талерманец, войдя в сарай.
Перед его взором открылась весьма печальная картина. Двое изрядно помятых вояк сидели связанными посреди сарая и дружно мычали. Рты у них были заткнуты и крепко перевязаны.
— Идиоты! — с этими словами он со злостью пнул первого попавшегося караульного.
