Когда Ерон принес веревку, Виктор, как и собирался, перевязал Альберту ноги, и только тогда позволил вернуться к делу. Сам он присел на освободившуюся скамью. Дети по требованию отца ушли на улицу. Сам Ерон, заметно нервничая, наблюдал за действиями Альберта.
— Мне нужно остаться одному с Хеллой, — вдруг заявил знахарь.
— Но почему? Я же ее мать! — возмутилась женщина. Ерон нахмурился, но покосившись на Виктора промолчал.
— Я не буду осматривать ее в вашем присутствии. Хотите, чтобы лечил, уйдите, — сухо поставил перед фактом Альберт.
— Ладно, я выйду. И вы, делайте, чего он говорит. Выметайтесь, если хотите, чтобы ваша дочь не померла! — пригрозил талерманец. Ему хотелось, чтобы так называемый знахарь закончил поскорее.
Ерон с женой, хоть и нехотя, но ушли. Виктор вышел следом. Осматривал девочку Альберт недолго. Вскоре тот вышел во двор и заявил, что Хелла больна лесной лихорадкой, и чтобы вылечить ее, нужно минимум два дня. До вечера он должен заниматься ее лечением, потом будет наблюдать за ней всю ночь и закончит он лишь на следующий день.
«Твою мать, специально тянет! Ищет повод сбежать» — мысленно выругался Виктор.
— Господин талерманец, вы позволите мне исполнить свой долг? — спросил Альберт.
— Конечно, я ж не изверг. Исполняй, я даже помогу тебе. Я в лекарском деле немного ведаю. Вместе вылечим. Это условие, — заявил Виктор, на деле умеющий разве что готовить яды и противоядия, да обрабатывать раны.
Но так надолго оставлять Альберта без присмотра он не собирался. Так что поприсутствует, а заодно поглядит, больна ли девица вообще. Он, конечно, не сильно понимает в делах знахарских, но и не идиот.
Чтобы ехать им двоим, пришлось запрячь телегу. Ерон отдал свою, даже не взяв монеты. В благодарность за спасение дочери. Впрочем, если учесть, что лошадь у него увели, едва ли тому телега в ближайшее время пригодилась.
— Не знал, что девиц так от приплода избавляют. Мне шлюхи всякое рассказывали, но чтобы так, варварски. Ты что, не мог ей зелья сварить? — задал волнующий вопрос Виктор, как только они отъехали от деревни.
Альберт ничего не ответил, даже не обернулся. Он явно устал. Чтобы девица не скончалась от потери крови, ему пришлось пользоваться своим даром. Причем, возился он целых два дня. Сам почти не спал, и Виктору тоже не дал. Надо же караулить пленника. Причем знахарь вымотался куда сильнее. Увы, его магические способности были весьма скромны, их использование истощало его, еще и пользоваться даром он толком не умел. Насколько понял Виктор, Альберт при помощи магии мог разве что ненадолго снять боль и ускорить заживление раны. А в остальном, тот и вовсе шарлатан какой-то.
Талерманец за эти два дня не раз думал, знал бы, чего этот дурак собрался делать, увез бы его сразу в Небельхафт. Альберт оказывается, решил помочь девице избавиться от нежеланного ребенка. Как выяснилось, пятнадцатилетняя Хелла нагуляла дитя от случайного путника еще четыре месяца назад. Думала, обойдется. Но когда поняла, в чем дело, испугалась, что строгий отец выгонит из дому и попыталась избавится от бремени совьими ягодами. Девку вытошнило, осталась жива, а тут как раз добрый знахарь Альберт явился. Хелла упросила его помочь, сказала, что иначе повесится. Тот и взялся, причем, как полагал талерманец, взялся зря.
Ничего против подобных действий со стороны девиц Виктор не имел. Не ему судить. В конце концов, если девку отец убьет, она все равно никого не родит. Или если с дому погонит, так тем более, куда ей брюхатой идти? Но какого хрена этот шарлатан лез делать то, что не умеет? Залили кровью все вокруг, девка чуть не померла сначала от боли, потом от потери крови. Это хорошо, у Альберта магический дар был, так бы точно померла.
Увы, когда Виктор понял, дело худо, было уже поздно. Альберт уже начал свое черное дело. Талерманцу в итоге пришлось помогать знахарю извлекать плод прямо из чрева девицы. И нельзя сказать, что это ему так понравилось. Он, конечно, убийца, но такой херней заниматься ему еще не приходилось.
— Так и скажи, не умеешь зелье варить, вот и полез кочергой выковыривать, — скептически бросил Виктор и сплюнул.
Молчать скучно, а этот вопрос ему до сих пор покоя не давал.
— Умею я зелья варить, такие, что тебе и не снилось, — в этот раз Альберт молчать не стал. Видимо комментарий его задел.
— А мне и не должны эти сраные зелья сниться. Я не знахарь и уж тем более не девка. Крестьяне говорили, тебе над людьми издеваться нравится. И зверье ты мучить любишь, — возмутился талерманец, припоминая, что в самом процессе Альберт даже бровью не повел.
— Я не палач, а лекарь. Со зверьем я ученые опыты делал, а не издевался. И лечение бывает болезненным. Вот ногу человек сломал, ее вправить надо. Люди не понимают. Да, это больно, но если не вправить, так человек хромым останется и до конца жизни болеть будет, — объяснился он.
— Здесь никто ничего не ломал, — возразил Виктор.
