— Ненавижу Орден Света. Готов служить Проклятому и если придеться, повергнуть в Бездну Халлар, — с искренней ненавистью заявил он.
— Почему?
— Они сраные лицемеры. Отец возненавидел меня после смерти матушки и отправил в Халлар. Уже тогда я понял, какова обратная сторона святости. Жрец пытался совратить меня. Ему не удалось, но я воспылал ненавистью и жаждал покинуть это место. Чтобы это сделать, я публично отрекся от Мироздания прямо перед Жрецом, — Карл показал свою левую ладонь.
— Странно, что тебя не запороли за это до смерти, — с недоверием отметил талерманец.
— Клянусь перед Проклятым, не лгу. Прямо перед Жрецом отрекся. Мой отец благородный, поэтому меня запороли до полусмерти. С той поры я мечтал о Талермане.
Собеседник ненадолго задумался.
— Добро пожаловать, новобранец, — услышал Карл.
Он ждал на улице и мысленно предвкушал, как в скором времени будет жечь храмы и убивать ненавистных святош. А там придет очередь семейства. И даже Халлара…
Прежде, чем завязать глаза и повести всех в расположение, им велели принести клятву и расписаться своей кровью. Бывший каторжник Люк должен был расписаться первым. Как и многие другие, он был неграмотен. О чем сразу сказал.
— Мазни разок. Проклятый поймет. В Талермане читать и писать всех научат. Даже на древнем языке, — снисходительно бросил талерманец с закрытым лицом.
«Это что, снова идиотом сочтут?» — подумалось вдруг Карлу.
Все мысли о великом будущем сразу испарились. Не докажешь никому, что не идиот. Но терпеть оскорблений он тоже не станет. Доказывать тоже не будет. Надоело. Вот и к демонам Талерман. К демонам всех…
Карл развернулся и ушел. Вздумают остановить? Пусть только попробуют. Плевать. Но никто даже не пробовал. Только крикнули вслед, что он трус. И посмеялись. Ему было плевать, он думал совсем не про их мнение на счет себя…
В голове возникали вопрос за вопросом. Если матушка просто обезумела? Вот и продала душу, а потом себя прикончила. Но даже если она права, и он Темный Мессия, что дальше? Проклятый не дал ему умереть? Прекрасно. Только кто его до смерти чуть не довел? Проклятый вынудил его мать сначала приворожить зельем мужчину, а потом убить себя. Чтобы этот самый мужчина будучи недоумком обезумел и возненавидел сына, якобы убившего возлюбленную? Охереть…
Но главное, какого хрена Проклятый не озаботился научить своего мессию хотя бы ненавидеть, вынудив тринадцать лет жить как овощ, снося унижения? Чуждый чувствам, он при всем своем рассудке, попросту не мог понять, что движет окружающими. Точно, идиот…
«Какого хрена я вообще должен стараться ради Проклятого?» — зло вопрошал он, пробираясь по горной тропе.
Карлу стало все предельно ясно. Если матушка была не безумна, Проклятый все специально устроил. Решил сделать из него мученика. Чтобы он испытал все мыслимое дерьмо и однажды до безумия возненавидел святош и Мироздание. Цели своей этот мудак достиг. Он возненавидел. Всех. В том числе Проклятого.
Близился закат. Небо отливало красным. Кровавое море теперь оправдывало свое название. Суеверные жители мириамских портов считали это дурным знаком. Как считают в Ольмике, Карл не знал. Ему было плевать на суеверия. Особенно сейчас.
Он сидел на обрыве. В лицо дул холодный ветер. Карл смотрел на письмо матери и его переполняла ненависть. Он прекрасно помнил содержание, как помнил все, что происходило в его жизни. Другой бы, наверное, пожалел себя. Но Карл не знал, каково это жалеть. Даже себя. Он умел лишь рассуждать и ненавидеть. Сейчас он ненавидел. Всех. Но особенно Проклятого. А рассуждений с него хватило в пути. Он уже все решил.
— Пошел ты нахер. Ничего я делать для тебя не буду, — с этими словами он встал и принялся рвать письмо.
Письмо было написано на пергаменте, поэтому приходилось прикладывать усилия. Так было даже лучше, можно выместить больше ненависти. Впрочем, Карл предпочел бы удавить самого Проклятого.
— Гори у себя в Бездне вечность. Я не буду твоим рабом. Ты выбрал хренового мученика, гребаный мудак! Ни хера ты от меня не дождешься! — орал он, выбрасывая клочки в море.
Выбросив последний клочок, он снова присел и посмотрел на свою левую ладонь. В Халларе он отрекся от Мироздания. Чтобы его, наконец выгнали. Тем более, почтения к нему он никогда не испытывал. Он в принципе не понимал, как это испытывать почтение. А после обители блаженных не отречется только идиот. Сегодня он отрекся от Проклятого. Такого ритуала нет. Но это неважно. Главное, ему плевать. Неважно, действительно ли он Темный Мессия или матушка была безумной. Он ничего не просил у Проклятого. Вот и пусть катится…
Уже окончательно стемнело. Амира с неистовым рвением продолжала проводить ритуал. Темный Мессия смотрел и зло улыбался.
«Нет, это была моя воля», — все-таки рассудил он.
