— При мне магия бессильна, я с этой сраной охраной сделаю то же, что и с Айдаром, — пригрозила она и тут же осеклась. Слишком грубо с будущим союзником, надо бы помягче, — Пойми, я же о тебе забочусь! — выпалила она.
Тот остановился и глянул ей в лицо.
— Правда?
— Да, именно поэтому я хочу с тобой поговорить. Пошли в комнату отдыха, — выдавила из себя она, уже чуя неладное. Больно странный он какой-то.
— Пошли, поговорим. Но без «сияния» все будет не так. Но если ты просишь… Я потом расскажу тебе, почему я люблю «сияние». Ты поймешь. И прошу, отпусти, ты очень больно схватил, — растерянно попросил он подавленным голосом.
— Прости, привычка, — не менее растерянно ответила Эрика.
Они отправились в комнату отдыха при центральном Имперском зале. Принцесса, как полагается, заперла дверь. Барон сидел в кресле и пристально смотрел на нее. Что же, время пришло. Чтобы унять волнение, она закурила самокрутку.
— Ну что, Игрок, пора срывать маски, — произнесла она.
Глаза Аренского округлились. Эрика затянулась дурманом и продолжила. Сначала она представилась, заодно, показала титулярный пергамент с золотой печатью, чтобы не сомневался. И поведала ему некоторые факты, которые про него известно. Чтобы поверил, это не догадки и он раскрыт.
— …Ну вот, думаю отпираться бессмысленно. Я вышла на тебя случайно, допрашивала прихвостня Генри, он и поведал про твои подвиги. Сопоставила факты, к тому же у меня есть шпионы. Но я прибыла не шантажировать, не запугивать, у меня к тебе выгодное предложение о сотрудничестве, — наконец закончила она и с нетерпением снова затянулась дурманом.
Аренский все это время продолжал на нее смотреть отсутствующим взглядом. Ни гнева, ни страха, ни радости. Только взгляд еще более скорбный. Жалкое зрелище, хоть и впрямь давай ему порошок.
— Ну, что ты на это скажешь, Игрок? — попуталась его одернуть она.
— Вот дурак я, Проклятый меня подери. А я думал… Да плевать… И снова золото, всем нужно от меня только золото, — блаженно прошептал он и закрыл лицо руками.
Принцесса снова затянулась дурманом и в недоумении уставилась на открывшуюся перед ней картину. У Аренского началась истерика.
«Проклятый жопник.» — мысленно выругалась она и принялась соображать, что делать. Говорить о деле, когда человек рыдает из-за херни и вообще в неадеквате, бессмысленно.
— Слушай, ну не могла я тебе сразу сказать, кто я. Ты потерял сознание, потом этот лекарский зал. И вообще, ты же сам понимаешь, что тебе так морально херово из-за порошка. Я пробовала, знаю, каково это бывает. Но ты же не дурак, понимаешь, все пройдет! — уверила она.
— Мне… Хотя плевать, — сквозь слезы ответил барон.
— Слушай, ты же вроде умный человек, Редград построил, золота немеряно, такие схемы наворотил, я так и не разобралась. И ведешь себя, как идиот. Не позорься! — принялась отчитывать его принцесса скорее от бессилия. Ну а что еще делать? Дальше только бить.
Он поднял голову и уставился на нее заплаканными глазами.
— Ты любила когда-нибудь?
— Нет, — сухо ответила принцесса, пытаясь скрыть раздражение.
— Значит не поймешь…
— Да чего тут понимать. Ну не влюбился же ты в меня.
— Нет, просто ты не поймешь…
— Прекрати рыдать, веди себя как мужчина! — приказала Эрика, хотя ей хотелось его ударить.
Аренский поднял на нее взгляд.
— Да не мужчина я. И даже не женщина, — выпалил он, — Я просто мешок с золотом. Оставь меня в покое со своим сраным договором. Уходи, раз противно смотреть. Или убей. Можешь меня убить, забрать мое золото, плевать! Я в своей жизни получил все. Мне уже все равно. Могу умереть. То, чего я хочу, все равно не познаю. Никому не нужен больной выродок, подсевший на зелья, всем нужно лишь его золото. Им всем нужно было золото. Они готовы были удовлетворять мое тело, — он сквозь слезы рассмеялся, — И плевали в душу. И ты туда же. Я думал, ты искренне переживал… переживала. Но оказалось, ты боялась, что сдохнет мешок с золотом, на которое ты собралась воевать, — он снова разрыдался.
Принцессе теперь как никогда захотелось ударить его, так противно стало. Что за червяк? Впрочем, тут она вспомнила про спасительный порошок. Значит, чтобы привести его в себя, придется дать его. Если он дальше будет ныть, она убьет его. Эрика кинулась к двери, подозвала караулящую разносчицу и попросила принести зелье.
Она молча сунула Рикинию блюдо с трубкой и присела в кресло напротив.
— Теперь уже не беспокоишься? — обреченно бросил он, и недолго думая занюхнул.
На каких-то пять минут воцарилось молчание. Следом раздался истерический смех. Аренский заливался смехом неверное минуту, чем изрядно напугал принцессу. Уж не сошел ли с ума? Но когда он успокоился, сразу стало все ясно… Взгляд его стал иным, и даже дело не в том, что зрачки расширились. Ни тени растерянности, хитрый прищур, будто другой человек. Вот тебе и «Божественное сияние».
— Ну что Игрок, теперь поговорим? — предложила Эрика.
