Внутренне убранство Золотой Лихорадки впечатлило даже видавшего виды Генри. Даже дворец в этом смысле проигрывал. Как за всего лишь десять лет Игрок смог превратить пустырь с бесплодными землями в богатейшее баронство, Герцог в толк взять не мог. Не иначе, продал душу Проклятому. Одна Золотая Лихорадка стоила больше годовой казны Империи. Гости Золотой Лихорадки были под стать. Все разодетые, причем часто в довольно странные наряды. Леди часто были одеты более откровенно, нежели позволяли рамки приличия. Причем, это были не шлюхи, последних отличали зеленые браслеты. Больше половины гостей предпочитали носить маски.
Генри скрываться не собирался, более того, он официально представился ещё на входе. Пусть знают, какой важный гость к ним пожаловал. И действительно, судя по тому, как его принялись обхаживать, он рассудил, что дело в его титуле и родстве с Императором. Так с ним не носились даже в самой Чести Империи. Вокруг него ненавязчиво крутились слуги, приносили все, что он захочет, рассказывали про все возможности развлечений.
Выбор оказался действительно велик, в распоряжении гостя были не только всевозможные игорные комнаты, но и бордели на любой вкус, питейные залы, редкие эликсиры блаженства. Определенно, Генри здесь нравилось, атмосфера буквально завораживала, обилие развлечений на любой вкус давали ощущение небывалой свободы. На окнах вместо стекол находились зеркала, что поначалу вызвало недоумение, но вскоре Генри понял, именно невозможность понять, какое сейчас время суток давало ощущение, что блаженство будет длится вечно.
Генри теперь с чистой совестью признал, Честь Империи даже в сравнение не идет с Золотой Лихорадкой. В дальнейшем он только убедился в этом. После посещения питейной залы под названием Креонский воин, где он выпил традиционный креонский напиток — сиал, Генри решил посетить парадный Имперский зал.
Огромное, сравнимое с парадным залом императорского дворца, помещение занимало как минимум пять этажей в высоту. Верхние ярусы были заняты всевозможными игорными столами, нижний ярус был предоставлен скорее для отдыха. Ближе к стенам располагались удобные диваны и кресла. Все это освещали множество серебристых огней. В первую очередь бросалась в глаза огромная многоярусная люстра. Но помимо нее по всему залу располагались множество замысловатых золотых светильников. Вся посуда и кубки здесь также были как минимум позолоченными. Посреди нижнего яруса располагался величественный фонтан. Возле него находились музыканты, игравшие и распевавшие традиционные в Империи пафосные песни и марши. Между гостями постоянно суетились разносчики и разряженные распутные девицы.
На Олиса, который следовал за ним по пятам, Генри практически не обращал внимания. Судя по выражению его лица, тот оставался безразличным к происходящему. Впрочем, Герцогу было плевать на чувства своего писаря. Пусть спасибо скажет, что за него заплатили, и он сюда попал. Прогулявшись по нижнему ярусу, Генри перекинулся парой фраз, выпил санталу с несколькими знакомыми графами, и вскоре завязал разговор с легкомысленно одетой леди в маске, назвавшейся Ариэнной. Пышногрудая девица узнала в нем маршала и подошла к нему первая. У нее не было синего браслета на левой руке, которые носили шлюхи при Золотой Лихорадке. Герцог счел её общество весьма привлекательным.
— Не сочтите за бестактность, ходят слухи, вас отстранили от звания из-за конфликта с Ее Величеством? — осведомилась Ариэнна, как только они присели за столик неподалеку от фонтана.
— Вздор. Я сам ушел, — раздраженно рявкнул Генри, и тут же самодовольно добавил, — А конфликт был. Эта шлюха мне уже поперек горла стоят. Я решил заняться своими планами!
— Я могу только представить, какие планы у такого мужчины, как вы, — соблазнительно произнесла Ариэнна, изящным жестом отбросила белые локоны с плеча и кончиком языка облизала губу.
— Вы ещё услышите обо мне, — самоуверенно заявил Герцог.
— Я в этом не сомневаюсь, Ваша Светлость, — прощебетала Ариэнна, и в этот момент к их столику подошел разносчик.
Он поставил перед леди инкрустированный изумрудами золотой поднос, осведомился, чего ещё желают гости, и, получив от Генри распоряжение принести ещё санталы и дурман, поклонился, и спешно пошел прочь.
На подносе Генри увидел небольшое блюдце с сияющим белым порошком.
— Сантала это так банально, — протянула Ариэнна, вызывающе глянув на Генри, — Мы же в Золотой Лихорадке. Здесь можно все! Порошок Божественное сияние восхитителен. Вы пробовали? — кокетливо спросила она, и взяла своими изящными пальчиками тонкую золотую трубку.
— Терпеть не могу дурь. Как-то попробовал одну. Мерзость, — отговорился Генри и едва не сплюнул, вспомнив, как однажды покурил порошок, якобы вызывающий удовольствие, а потом в итоге блевал всю ночь.
— А что вы пробовали? — уточнила леди.
— Азару. Дерьмо ещё то.
Ариэнна рассмеялась.
