— Идет. Мешок твой. Жду послания, — тихо бросил Лоран, и чтобы избежать подозрений своим быстрым уходом, резко встав, пьяным голосом заорал, — Сука, пошел ты на хер пить с тобой, — он сбросил со стола бутылки и спешно бросился к выходу.
Как ни странно, паники Лоран не чувствовал. Он удивлялся самому себе. К нему будто бы вернулся тот самый кураж, который он испытывал в прошлом, и который, казалось, уже не вернется. Ведь тогда страх ещё не был его постоянным спутником. Паранойя куда-то испарилась. Он будто пребывал в эйфории, ощущая себя совершенно иным человеком, нежели каких-то пару часов назад. Теперь он не понимал, чего же он собственно боялся. Появились сомнения, не зря ли он отдал почти все накопленное золото за убийство Эрики. Впрочем, назад дороги не было. В конце-концов, он должен закончить начатое.
— Жарко, хоть кожу сдирай, — лениво произнес Лоран, обращаясь к Конраду, одному из немногих гвардейцев, с кем он поддерживал приятельские отношения.
— Ещё бы. А после вчерашнего, особенно. Столько выпить, немудрено, — согласился тот.
— А ведь только рассвело. Как тут люди живут, — негодовал он.
— Судя по процветанию питейных заведений и борделей, неплохо. Плевать на жару, я бы ещё разок заглянул к Розмари, — причмокнул Конрад.
Лоран невольно вздохнул. Сейчас приятель вновь начнет ездить по больной мозоли. Так и произошло.
— Эх, зря ты такой святоша, небось, охота к девицам, — сыронизировал тот.
— У меня есть женщина. Но я уже много раз пояснял, имя её назвать не могу. Увы, она не свободна, — в который раз Лоран поведал сочиненную для таких вопросов легенду.
Больно странным всем казалось, почему он, молодой здоровый мужчина, игнорирует женщин. Похотливого Конрада этот вопрос волновал особенно.
— Дурью ты маешься. Если твоя женщина замужем, так и ты вправе погуливать. Не понимаю я тебя, — недоумевал приятель.
— У меня нет желания возлегать с другими женщинами, — отмахнулся Лоран.
— Судя по тому, как ты смотришь на шлюх, я бы так не сказал, — бросил Конрад и засмеялся.
Лоран ничего не ответил. Конрад говорил правду. Он буквально раздевал глазами шлюх, особенно в последние несколько месяцев. Но, увы, бремя фаворита принца не предусматривает свободу развлекаться, как и когда вздумается. Альдо был безумно ревнив.
Дальше они шли молча. Следующие за ними невыспавшиеся гвардейцы тоже не были настроены на беседы. Как бы там ни было, Лоран все равно наслаждался ещё одним днем, проведенным без Альдо и опостылевшей паранойи. После инцидента со шпионами впервые за несколько лет навязчивый страх исчез. А находясь вдалеке от принца, Лоран как никогда ясно осознавал, Альдо как любовник у него уже в печенках сидит.
Командир к нему привык, но ощущение свободы казалось куда более притягательным, нежели привычка. Вот только, как бы далеко от принца он не находился, пока он не может в полной мере ощутить эту самую свободу. Пока гвардейцы развлекались в борделе, Лоран мог только мечтать об этом. Ирония судьбы, когда он добился цели, стал приближенным к императорской семье, Лорану все чаще хотелось удавиться от тоски.
«Что это за жизнь, если я даже не могу снять шлюху?»
Торговый корабль Звезда Аркадии прибыл, как и планировалось, ещё вчера вечером. Встретили их нетипично одетые воины. На них была безрукавка, кольчуга и короткая юбка. Вместо сапог они носили крепкие кожаные сандалии. Вооружены они были легкими полуторными мечами и небольшими арбалетами. У каждого были ножны на икрах, в которых находился кинжал.
— Это что за шуты? — не удержался Конрад.
— Тихо ты, — шикнул командир, и шепотом добавил, — Так выглядит аркадийское воинское облачение. Хотя ты прав, шуты.
Лоран перед поездкой основательно осведомился про аркадийские обычаи. Только вот одно дело слышать, а другое дело — увидеть. Все же аркадийские купцы в столице так не разгуливали, максимум, что они позволяли себе это длинное платье, именуемое тогой. Непривычно, когда мужчина расхаживает с оголенными ногами, хотя для такой жары, может, и оправданно. Походили бы они так в Камирии или в Клеонии, быстро бы штаны оценили.
Оказалось, эти воины служат на корабле, а вся свита принцессы состояла всего из четырех женщин и троих мужчин. Все они выглядели весьма примечательно, сразу бросилось в глаза обилие ярких цветов, шелка и холеные припудренные лица. Женщины были разряжены весьма откровенно, в таком виде в Империи могли разгуливать только распутные девки. И то, в стенах борделя. Однако подозрения женщин из свиты принцессы в легкомысленности являлось бы для них немыслимым оскорблением. Особенно после того, как те представились. Трое из них — служительницы Ордена Великой Матери, а значит — невинны.
