Игорь поведал, что до своего шестилетия вообще ни разу не бывал на родине матери, чьи многочисленные родственники жили в трех разных домах в поселке где-то под Махачкалой. Когда ему исполнилось шесть, родители впервые привезли его в Дагестан, где он пробыл все лето и впоследствии стал проводить все свои летние каникулы. Он гостил в самом большом доме из трех, где все мужчины занимались единоборствами. В основном, это было боевое самбо, но там присутствовали также элементы греко-римской и вольной борьбы, рукопашного боя и даже бразильского джиу-джитсу. А хозяин дома, который приходился Игорю дедом, вообще владел спортивным клубом, в котором тренировались местные бойцы.
Не успел Игорь нормально познакомиться с дагестанскими родственниками, как тут же был вовлечен в занятия борьбой. С ним боролись все: начиная от ровесников и заканчивая пожилыми мужчинами. Но, независимо от того, кто с ним боролся, все сводилось к одному: его обездвиживали, держали так какое-то время, а затем отпускали. По сути, его не били, но к концу первой недели все его тело нещадно болело. Сколько бы он ни просил оставить его в покое, все только махали рукой, мол, привыкай быть мужчиной.
В каждом доме жило множество детей разных возрастов, которые так или иначе приходились Игорю родней. Девочки обычно помогали матерям по хозяйству, мальчики же в основном выполняли мелкие поручения, а в остальное время играли на улице. Все их игры сводились к тому, чтобы побороть друг друга.
— Это происходило постоянно, а главное — везде, — пояснил Игорь. — Боролись все и, где бы ты ни находился, этого никак нельзя было избежать. Единственным безопасным местом я считал мечеть, но там нельзя было прятаться, когда тебе того захочется. Я быстро понял, что выбора у меня особо нет, и либо я начну заниматься вместе со всеми, либо мне до конца лета лежать лицом в траве с заломленными за спину руками, пока другие дети отрабатывают на мне свои приемы. Короче, под конец лета меня уже не могли повалить в партер просто ради развлечения. По крайней мере, ровесники. — Он улыбнулся, продемонстрировав свои классные, по мнению Вероники, клыки. — Правда, к следующему лету я сильно подотстал, и все продолжилось по новой. Мне пришлось учиться с удвоенной силой, чтобы догнать остальных по уровню. И так каждое лето. В общем, борьба — мое вынужденное хобби.
— Это мне знакомо, — сказала Вероника. — Когда мне было пять, родители отдали меня на бальные танцы. Я не хотела идти туда с самого начала, но они уверяли, что со временем мне понравится. Так вот: мне не понравилось ни первое, ни третье, ни уж тем более пятое занятие, а на десятом я вообще вконец возненавидела парные танцы. Поскольку мое мнение в этом вопросе вообще никак не учитывалось, и меня продолжали водить в ДК, я решила, что раз они не хотят по-хорошему, то и я не стану больше сдерживаться. Я слушала, что говорит преподаватель, и делала все наоборот. Если он говорил двигаться по часовой стрелке, я двигалась против. Если нужно было ставить ногу на носок, я ставила на пятку. А когда в конце занятия все пары танцевали разученные движения, я танцевала что-то свое, взятое из головы. Мальчик, который был со мной в паре, постоянно называл меня дурой и жаловался на меня хореографу. По-моему, хореограф был с ним солидарен, потому что, спустя пару таких занятий, он посоветовал моим родителям отдать меня в какую-нибудь другую секцию. Короче, я тебя понимаю. Понимаю и оттого сочувствую. Делать то, к чему совсем не лежит душа — сущая пытка.
— Судя по твоему рассказу, борьба нравится мне куда больше, чем тебе — танцы. — Он улыбнулся. — Это не совсем мое, но, знаешь, я даже рад, что все так вышло. Занятия борьбой дисциплинируют и учат мыслить ясно в любой ситуации. Даже в те моменты, когда тебе бывает страшно, страх уже никак не влияет на качество твоих решений. Он просто есть и все. Ты его ощущаешь, но все равно готов идти до конца, если нужно. Это все уже пригодилось мне в жизни и, уверен, пригодится еще не раз.
— А, так вот, почему ты такой!
— Какой такой?
— Ну… Ты всегда выглядишь собранным и хладнокровным. Этого мне как раз и не хватает. Может, мне стоит съездить в Махачкалу и тоже поучиться там борьбе?
— Можно, — кивнул Игорь. — Но сначала тебе нужна кепка FBI.
— Блин! — вырвалось у Вероники.
— Что?
— А, да ничего, комар укусил, — соврала она, продолжая смотреть на фигуру на беговой дорожке у противоположной стороны озера.
Это был Тимур, она бы узнала его из тысячи. Еще давно он рассказывал ей, что часто бегает в парке, когда позволяет погода. Судя по направлению его движения, где-то минуту назад он пробегал позади них. Вероника точно не знала, заметил ли он их со Старковым, но от мысли, что заметил, ей почему-то становилось не по себе. Как будто сидеть с Игорем на лавочке было чем-то вроде измены с ее стороны. Это чувство жгло ее изнутри, хотя она прекрасно понимала, что невозможно изменить парню, с которым тебя уже давно ничего не связывает, просто посидев на лавке с другим.
