Гвенвифар казалось, что ледяной ветер, проносящийся над вересковыми нагорьями, пробирает ее до костей. Спустя какое-то время она взмолилась об остановке и попросила подать ей носилки… езда верхом совсем ее растрясла. Грифлет сердито нахмурился, и мгновение королеве казалось, что он, того и гляди, позабудет про учтивость и накричит на нее, но рыцарь лишь отдал необходимые распоряжения, и королева, благодаря судьбу, забилась в носилки, радуясь тому, что кони пошли еще медленнее и что задернутый полог закрывает от нее страшное небо.
С наступлением сумерек дождь ненадолго прекратился и проглянуло солнце: стояло оно совсем низко, роняя косые лучи на унылую пустошь.
— Здесь мы встанем лагерем, — объявил Грифлет. — Тут, на равнине, хотя бы видно далеко. А завтра мы доберемся до старой римской дороги — и сможем ехать быстрее. — А затем, понизив голос, сказал что-то прочим рыцарям, чего Гвенвифар не расслышала, однако так и сжалась от страха, зная: Грифлет злится на то, что они вынуждены плестись так медленно. Но ведь всем и каждому известно: быстрая езда верхом для беременной женщины чревата выкидышем; а с ней такое уже приключалось: они что,
Спалось королеве в шатре крайне плохо: земля казалась непомерно жесткой для ее хрупкого тела, плащ и одеяла отсырели насквозь, спина ныла: к верховой езде Гвенвифар была непривычна.
Однако спустя какое-то время она все-таки уснула, невзирая на ливень, просачивающийся сквозь ткань шатра. Разбудил ее цокот копыт и резкий, хриплый окрик Грифлета.
— Кто скачет? Стоять!
— Это ты, Грифлет? Я узнаю твой голос, — раздался голос из темноты. — Это Гавейн; я ищу ваш отряд. Королева с вами?
Гвенвифар, набросив плащ поверх ночной рубашки, вышла из шатра.
— Это ты, кузен? Что ты здесь делаешь?
— Я надеялся застать вас еще в монастыре, — отозвался Гавейн, спрыгивая с коня. В темноте за ним маячили еще фигуры: четверо или пятеро Артуровых рыцарей, хотя лиц Гвенвифар не различала. — Раз ты здесь, госпожа, я так понимаю, королева Игрейна покинула земную юдоль…
— Королева испустила дух позапрошлой ночью, — промолвила Гвенвифар. Гавейн вздохнул.
— Что ж, все в воле Божьей. Но земля охвачена войной, госпожа… раз ты здесь и уже проделала большую часть пути, думается мне, должно тебе ехать дальше, в Каэрлеон. Мне, если бы я застал тебя еще в монастыре, было приказано сопроводить тебя и тех сестер, что взыскуют надежного убежища, в замок Тинтагель и наказать тебе оставаться там до тех пор, пока в Британии не воцарится мир.
— А теперь выходит, что съездил ты зря, — не без раздражения отозвалась Гвенвифар, но Гавейн покачал головой.
— Раз поручение мое утратило смысл и, я так понимаю, святые сестры предпочтут укрыться за стенами монастыря, я поскачу с известием в Тинтагель: всем, кто принес присягу Артуру, должно немедленно прибыть к королю. У берегов собираются саксы: пришло более ста кораблей. На маяках зажгли сигнальные огни. Легион сейчас в Каэрлеоне; туда стягиваются войска. Как только вести достигли Лотиана, я сразу поскакал к Артуру, Артур же послал меня гонцом в Тинтагель. — Он перевел дух. — Последние десять дней я так и езжу посланником — куда там мерлину!
— А я ведь убеждал королеву остаться в Тинтагеле, — встрял Грифлет. — Да только назад ехать теперь уже поздно. А раз по дорогам идут воинства… Гавейн, может быть, ты сопроводишь королеву обратно в Тинтагель?
— Нет, — отчетливо произнесла Гвенвифар. — Мне должно вернуться к мужу — и немедленно. Раз меня призывает долг, путешествие меня не страшит. — Ведь в преддверии новой войны Артур тем более обрадуется ее доброй вести…
Гавейн досадливо покачал головой.
