— Может, ты замолвила бы за меня словечко перед королем, сестрица, — промолвил Мелеагрант. При взгляде на него Гвенвифар испытала легкое отвращение. Экая громадина, просто-таки великан; и, подобно многим рослым здоровякам, выглядит уродом, как если бы одна половина его тела отчего-то оказалась крупнее другой. Один глаз, во всяком случае, и впрямь был больше второго, да еще и косил в придачу. Однако, думала про себя Гвенвифар, пытаясь быть справедливой, не его вина, что бедняга уродился таким безобразным, а в упрек ему поставить вроде бы нечего. Однако что за наглость — назвать ее сестрой перед всеми рыцарями! А теперь вот он еще, не дожидаясь дозволения, схватил ее руку — и поцеловать норовит. Гвенвифар сжала кулачок и резко высвободила кисть.
— Вне всякого сомнения, когда ты того заслужишь, Мелеагрант, мой отец поговорит о тебе с Артуром, и король произведет тебя в рыцари, — проговорила королева, стараясь, чтобы голос ее не дрожал. — Я — лишь женщина и обещать тебе ничего не могу. Мой отец здесь?
— Он в замке, у Артура, — угрюмо буркнул Мелеагрант. — А меня бросил тут, словно пса, при лошадях!
— Не вижу, Мелеагрант, с какой стати тебе претендовать на большее, — твердо проговорила Гвенвифар. — Отец взял тебя в свиту, раз уж твоя мать некогда была его любовницей…
— Да все окрестные жители знают не хуже моей матери, что я — сын короля, и притом единственный! — хрипло выкрикнул Мелеагрант. — Сестрица, заступись за меня перед отцом!
Здоровяк вновь попытался схватить ее за руку, и Гвенвифар поспешно отстранилась.
— Пропусти меня, Мелеагрант! Мой отец уверяет, что ты ему не сын; как могу я утверждать иное? Матери твоей я не знала; это вам с отцом промеж себя решать!
— Но послушай же, — не отступался Мелеагрант, дергая ее за руку. Но тут между ним и Гвенвифар вклинился подоспевший Грифлет.
— Эй, эй, парень, не смей так разговаривать с королевой, а не то Артур прикажет отрубить тебе голову и подать за обедом на блюде! Будь уверен, лорд наш и король поступит с тобою по справедливости и, ежели ты отличишься в битве, несомненно, рад будет причислить тебя к своим соратникам. Но досаждать королеве и думать не моги!
Мелеагрант, развернувшись, навис над Грифлетом: рядом с ним высокий и мускулистый молодой рыцарь казался сущим ребенком.
— Ты еще будешь учить меня, как мне разговаривать с собственной сестрой, жалкий хлыщ? — прорычал великан. Грифлет взялся за рукоять меча.
— Мне поручено сопровождать и оберегать королеву, парень, и Артурово поручение я исполню. Прочь с дороги, или я тебя силой заставлю!
— Ты — а еще кто? — издевался Мелеагрант с гнусной ухмылкой.
— Я, например, — отозвался Гахерис, вставая рядом с Грифлетом. Подобно Гавейну, он отличался могучим, крепким сложением, превосходя стройного Грифлета по меньшей мере вдвое.
— И я, — раздался из темноты голос Ланселета. Рыцарь стремительно подошел к коню королевы, и Гвенвифар едва не разрыдалась от облегчения. Никогда прежде не казался он ей столь прекрасным; и, несмотря на все его хрупкое изящество, при его появлении Мелеагрант отпрянул назад. — Этот человек докучает тебе, госпожа Гвенвифар?
Королева судорожно сглотнула и кивнула, с ужасом осознав, что не в силах выговорить ни слова.
— А ты еще кто такой, парень? — грозно насупился Мелеагрант.
— Остерегись, — промолвил Гахерис, — или ты не знаешь лорда Ланселета?
— Я — Артуров конюший, — протянул Ланселет лениво, словно забавляясь, — и паладин королевы. Тебе есть что сказать мне?
— У меня дело к сестре, — буркнул Мелеагрант.
— Я ему не сестра! — резко и пронзительно взвизгнула Гвенвифар. — Этот человек называет себя сыном моего отца, потому что его мать одно время была у короля в полюбовницах! Но никакой он не королевский сын, а низкорожденный мужлан, коему место на скотном дворе, хотя отец мой по доброте душевной и взял его в дом!
— А не пошел бы ты прочь, — промолвил Ланселет, с презрением оглядывая Мелеагранта. Видно было: Мелеагрант отлично знает, кто такой Ланселет, и отнюдь не стремится вступать с ним в спор.
Здоровяк попятился назад, угрюмо буркнув:
— Однажды ты об этом горько пожалеешь, Гвенвифар, — однако ж, кипя от ярости, посторонился, пропуская всадников вперед.
Ланселет, как всегда, одет был с безупречным вкусом — в алую тунику и плащ; волосы аккуратно подстрижены и расчесаны, лицо чисто выбрито. Руки его казались белыми и гладкими, под стать изящным ручкам самой Гвенвифар, и однако же королева знала, как крепки и сильны эти железные пальцы. И красив он так, что просто дух захватывает. И, как всегда, подоспел вовремя, чтобы спасти ее от неприятного столкновения с Мелеагрантом. Гвенвифар улыбнулась — просто-таки сдержаться не могла; ощущение было такое, будто у нее сердце в груди переворачивается.
