— Я сама не знаю, — выпалила она. А ведь ей и в голову не приходило, что она сможет поделиться этим с Кевином. — Возможно, что и за пределами мира… я пыталась попасть на Авалон… и не могла пробиться; думаю, путь для меня закрыт. Дважды побывала я там… словом, где-то. В иной стране, стране снов и чар… стране, где время застыло в неподвижности и просто не существует, и ничего там нет, кроме музыки… — Моргейна смущенно умолкла; чего доброго, арфист сочтет ее сумасшедшей.
Кевин ласково провел пальцем вдоль ее века. Было холодно, а покрывала они сбросили; друид вновь заботливо укутал ее плащом.
— Некогда и я побывал там, и слышал их музыку… — промолвил он отрешенно и задумчиво. — В том месте я вовсе не был калекой, и женщины их надо мною не насмехались… Может статься, однажды, когда избавлюсь я от страха безумия, я вернусь туда… Они показали мне тайные тропы и сказали, что я могу приходить, когда хочу… все благодаря моей музыке… — И вновь тихий голос его прервался, и наступило долгое молчание.
Моргейна задрожала всем телом и отвела взгляд.
— Надо бы нам вставать. Если наша бедная лошадка не превратилась за ночь в глыбу льда, сегодня мы доберемся-таки до Камелота.
— А если мы явимся вместе, — негромко отозвался Кевин, — там наверняка решат, что ты приехала со мной с Авалона. Не их это дело, где ты жила… ты — жрица, и над совестью твоей не властен никто из живущих, ни даже их епископы или сам Талиесин.
Молодая женщина пожалела, что нет у нее пристойного платья; судьба ей явиться к Артурову двору в одежде бродячей нищенки. Ну да ладно, ничего тут не попишешь. Под неотрывным взглядом Кевина она привела в порядок волосы, затем, словно между делом, подала ему руку и помогла встать. Но во взгляде его вновь отразились настороженность и горечь; и от внимания молодой женщины это не укрылось. Кевин окружил себя сотней частоколов молчания и гнева. Однако же, когда они с Моргейной выбирались наружу, он коснулся ее руки.
— Я еще не поблагодарил тебя, Моргейна…
— О… ежели тут причитаются благодарности, так обоюдные, друг мой… или ты сам не понял? — улыбнулась она.
На мгновение изувеченные пальцы сжали ее кисть… и тут, словно в ослепительно-яркой вспышке, она увидела изуродованное лицо Кевина в окружении кольца пламени, искаженное от крика, и огонь, огонь повсюду вокруг него… огонь… Похолодев, Моргейна резко высвободила ладонь и в ужасе воззрилась на своего спутника.
— Моргейна! — воскликнул он. — Что такое?
— Ничего, пустое… ногу свело… — солгала она. Кевин протянул руку, чтобы поддержать ее, но Моргейна уклонилась от помощи.
— Пойдем, — коротко бросила она. — Пора ехать.
Гвенвифар в жизни своей не хотела иметь ничего общего со Зрением; разве не сказано в Священном Писании, что довольно для каждого дня своей заботы[12]? За последний год, с тех пор как двор перебрался в Камелот, о Моргейне она почти не думала, а вот нынче утром пробудилась, помня сон про Моргейну: о том, как Моргейна взяла ее за руку, и повела к кострам Белтайна, и велела возлечь там с Ланселетом. Окончательно стряхнув с себя дрему, королева готова была рассмеяться фантазии столь безумной. Ясно, что сны насылает сам дьявол, ибо во всех ее снах ей давали советы столь порочные, что христианской жене к ним и прислушиваться грех. Чаще всего в роли советчицы выступала Моргейна.
