Навстречу ей вышел не Артур, но Ланселет.
— Госпожа, король ждет тебя, — промолвил Ланселет и, взяв королеву под руку, сопроводил ее к рядам скамей, распоряжением Артура возведенных близ деревянного заграждения учебного поля.
Артур поклонился жене, поблагодарил Ланселета улыбкой, взял Гвенвифар за руку.
— Иди сюда, Гвен, присядь рядом со мной… я позвал тебя затем, чтобы показать тебе нечто любопытное. Глянь-ка вон туда…
Группа рыцарей помоложе и юных отроков, состоящих у Артура в услужении, вели учебный бой: поделившись на два отряда, они сражались друг с другом при помощи деревянных мечей и огромных щитов.
— Глянь-ка вон на того, крупного, в изорванной шафрановой рубашке, — промолвил Артур. — Он тебе, часом, никого не напоминает?
Гвенвифар пригляделась к отроку, умело управляющемуся с мечом и щитом: оторвавшись от остальных, он смерчем налетал на противников, сбивая их с ног, одного хватил по голове с такой силой, что тот без чувств рухнул наземь, и могучим ударом по щиту едва не опрокинул второго. Мальчик был совсем юн: на его розовощекой физиономии лишь пробивался первый «пушок»; сущий херувимчик, если бы не шестифутовый рост и не широкие, точно у быка, плечи.
— Он сражается как сам дьявол, — промолвила Гвенвифар, — но кто же он? Кажется, я мельком видела его при дворе…
— Да это тот самый паренек, что явился ко двору, а имя свое назвать отказался, — пояснил усевшийся рядом Ланселет, — так что ты поручила его Кэю, чтобы на кухне помогал. Его еще Красавчиком прозвали за то, что руки у него такие холеные да белые. Кэй на грубые шутки не скупился: дескать, то-то запачкает он нежные пальчики, вращая вертел и чистя овощи. Нашему Кэю на язык лучше не попадаться.
— А мальчишка ни словом ему не отвечал, — буркнул Гавейн, сидящий по другую руку от Артура. — Он, что голыми руками, переломил бы Кэя надвое. Как-то раз Кэй гнусно пошутил насчет его происхождения, дескать, он, видать, мужлан низкорожденный, сын кухаря и кухарки, раз уж работа эта так легко ему дается, — так Красавчик лишь глянул на него сверху вниз и говорит: негоже это, дескать, — поднимать руку на рыцаря, ставшего калекой на королевской службе.
— Это небось оказалось для Кэя похлеще любых колотушек, — саркастически отметил Ланселет. — Кэй, бедняга, считает, что ни к чему не пригоден, кроме как поворачивать вертел да блюда разносить. Надо бы тебе, Артур, отправить Кэя на какое-нибудь приключение, ну хотя бы съездить отыскать следы Пелинорова дракона.
Элейна и Мелеас дружно прыснули, прикрывшись ладошками.
— Да, пожалуй, и впрямь надо, — откликнулся Артур. — Кэй так хорош и так мне предан, что жаль позволять ему киснуть в четырех стенах. Вы же знаете, я ему Каэрлеон хотел отдать, да только он и слушать не пожелал. Говорит, отец наказал ему служить мне лично, своими руками, покуда он жив, так что лучше поедет он в Камелот вести мой дом. Но этот парнишка… Ланс, ты его Красавчиком назвал? Он тебе никого не напоминает, госпожа моя?
Королева внимательно присмотрелась к отроку, атакующему последнего из поединщиков противной стороны; длинные, светлые волосы его разлетались по ветру. Высокий, широкий лоб, крупный нос, а руки, крепко сжимающие оружие, и впрямь холеные да белые… а рядом с Артуром королева увидела точно такой же нос и синие глаза, посверкивающие из-под гривы рыжих волос.
— Ой, да он же на Гавейна похож! — воскликнула королева едва ли не укоризненно.
— Господь помилуй нас и спаси, а ведь так оно и есть, — со смехом подтвердил Ланселет. — А я-то и не заметил — а ведь вижу мальчика едва ли не каждый день. Я ему и шафранную рубашку подарил; у бедняги и лоскута за душою не было.
— И рубашку, и много еще чего другого, — подтвердил Гавейн. — Когда я спросил мальца, все ли у него есть, что подобает его положению, он рассказал мне о твоих подарках. Очень благородно с твоей стороны помочь мальчику, Ланс.
— Так стало быть, он — птенчик из твоего выводка, Гавейн? — изумленно спросил Артур, оборачиваясь к кузену. — Вот уж не знал, что ты успел сыном обзавестись.
— Нет, король мой. Это… это мой младший брат, Гарет. Но он просил меня никому не говорить…
— И ты даже
