Скрепя сердце, Майклу пришлось отказаться от офиса, что совсем не способствовало развитию бизнеса. Он пытался назначать встречи клиентам в кафе, но далеко не все воспринимали это нормально. Долги росли, а он не знал, как выкрутиться из этой ситуации. Хотелось бросить всё, закрыть агентство и начать заниматься чем-то совсем другим, но Майкл не мог представить себе иной жизни, да и не умел ничего другого. «Что же всё-таки делать?», — продолжал додумывать мысль Майкл, допивая пиво. «Почему же всё так хреново?» — сказал он вслух, выкинул бутылку в мусорное ведро и вышел из кухни.
Всё свободное время я продолжал помогать Майклу всеми доступными мне способами в расследовании, связанном с Сэмом: собирал информацию о людях из его окружения, об их связях, следил за выступлениями Аэля по телевизору и читал тексты речей, чтобы лучше понять этого человека и его намерения.
Пропагандистская машина, которую запустила Кэти Торрози, набирала обороты, и, судя по опросам общественного мнения, никто не сомневался, что Сэм будет выбран мэром. Его имя было у всех на слуху, и к нему относились как к восходящей политической звезде.
Сэм говорил о ветре перемен, который принесёт надежду, и даст жителям города вздохнуть полной грудью. О том, что руководство будет защищать наиболее обездоленные слои населения, включая людей, которые вынуждены стать на путь нарушения закона, чтобы выжить в жёсткой системе нашего общества. Его во многом отражающие действительность, но, по сути, популистские речи, направленные против привилегированной политической и бизнес элиты, формировали ему армию сторонников и даже поклонников среди самых разнообразных слоев населения: от людей, еле сводящих концы с концами, до академической среды и определённой части бизнесменов и финансовой верхушки общества.
Сэм часто упоминал «Великую перезагрузку» и необходимость контроля над уровнем потребления населения в условиях климатических изменений и истощения ресурсов планеты. Но, очевидно, это не относилось к таким, как он, так как на встречу в Вашингтоне Аэль полетел один на частном самолете.
Когда я рассказывал об этом Майклу, он выходил из себя и часто повторял слова о поднимающейся всё выше тёмной волне, и мне казалось, что друг готов был стать перед этим валом, как тот китаец с авоськой перед танком на площади Тяньаньмэнь.
Но Майкл не знал, как двигаться дальше. У него не было следственного дела, и он знал, что, если прийти со своей информацией в органы правопорядка, материалы будут засунуты под сукно. Майкл понимал, что проигрывает гонку. Мы топтались на месте, а подступиться к Сэму становилось с каждым днём всё труднее.
Сэм Аэль, как и ожидалось, с подавляющим перевесом победил на выборах и стал мэром. После избрания его популярность только продолжала расти. Сэма стали называть самым харизматичным политиком в Штатах, а вместе с Лилит — самой привлекательной политической парой. Он действительно нравился среднему избирателю. Сэм был молодой, энергичный, умеющий зажигательно говорить, да и просто внешне интересный мужчина. За ним и Лилит постоянно охотились папарацци. В прессе не переставали появляться то ли случайно запечатлённые, то ли специально скинутые его командой снимки: Сэм, демонстрируя мышцы, жмёт от груди штангу в спортзале, невероятно красивая Лилит в пеньюаре поливает цветы во дворе их дома, они вместе в окружении голливудских звёзд смеются шутке на каком-то приёме. Но апофеозом гламура стала фотосессия Сэма и Лилит для журнала Vogue, после которой они стали чуть ли не законодателями моды.
Знаменитая рок-группа, выступавшая на стадионе Levi's в городке Санта-Клара, в Кремниевой долине, пригласила Сэма сказать пару слов перед началом концерта. Я видел этот момент в телевизионных новостях. Когда Аэль вышел на сцену, многотысячная толпа громко зашумела, заулюлюкала в ответ на его приветствие. Сэм поднял кулак над головой. Шум стал совсем оглушительным, и в едином порыве над толпой взметнулись тысячи рук, тоже сжатые в кулак. Затем Сэм начал бить кулаком себе в грудь, одновременно пританцовывая и кивая головой в том же ритме. Заведенная людская масса начала скандировать: «Сэм Аэль! Сэм Аэль!», тоже стуча себе в грудь кулаками. В добавок кто-то начал подбрасывать бейсболки вверх, девушки, сидевшие на плечах у парней, стали снимать футболки и крутить их над головами, а некоторые из них, в передних рядах, даже срывали с себя лифчики и бросали их в Сэма. Эта вакханалия меня испугала. В этот момент я осознал, что мой враг уже настоящий селебрити. В Америке это гораздо больше, чем мэр какого-то города, даже такого как Сан-Франциско. Сэм стал настолько известен и популярен, что опросы общественного мнения показывали, если бы выборы губернатора штата происходили тогда, то он легко победил бы. Но до выборов оставалось ещё больше двух лет.
