В это время официант бегло рассказывал туристам о тонкостях национальной кухни.
– Здесь все знают английский? – удивилась я.
– Молодые – да. Русским владеют хуже, но английский у нас на уровне.
– Надо же!
– А ты думала, тут в пятнадцать насильно выдают замуж и ни тебе образования, ни тебе выбора?
– Да… – призналась я.
Тигран беззлобно хмыкнул и взглянул на часы. Я заметила, что делал он это очень часто. И много курил. Мне нравились его привычки, все до единой.
Ереван был раем для курильщиков – курить разрешалось когда угодно и где угодно, от кафе до салонов красоты. Но на улице с сигаретой можно было встретить только мужчин, женщины не делали этого прилюдно. Впрочем, как и все остальное. Жить, тщательно скрывая грехи, было чем-то вроде национальной привычки. Мне это напоминало ухоженный фасад какого-нибудь особняка, в котором процветает притон. Обычное дело для любого консервативного общества.
У меня вдруг резко пропал аппетит, и чудесные ароматы, призванные будоражить рецепторы, возымели обратное действие – к горлу подкатила тошнота. Я залпом осушила стакан холодного тана, продолжая недоверчиво коситься на рулетики из баклажанов, салат со странным названием «Табуле», долму, овощи, сыр и зелень. Но если все эти блюда я хоть раз, но пробовала, то сложенные друг на друга тонкие лепешки с размазанным по ним фаршем я видела впервые. Вишенку на этом мясном торте заменяли лимонные дольки.
– Как пицца для нищих, – заметила я.
Тигран, пожелав всем приятного аппетита, как раз пытался перетащить пару лепешек в мою тарелку.
– Так и есть, – согласился он. – Самые популярные в мире блюда придумали бедняки. Итальянцы – пиццу, французы – луковый суп, русские – солянку, армяне – хаш. Все эти блюда проделали путь от глиняных горшков до фарфоровых тарелок.
Он свернул лепешку и протянул мне:
– Ешь!
Из его рук я была готова принять даже яд. Фарш оказался сочным и острым, тесто – хрустящим и свежим. Вместе с таном они составляли идеальную пару. Под окружавший меня со всех сторон аппетитный хруст я съела три лепешки.
– Вкусно?
– Очень!
– Тогда в следующий раз от ламаджо перейдем к луковому супу.
Я не поверила своим ушам:
– В следующий раз?
В детстве я обожала Джонни Деппа и нередко представляла, как мы сталкиваемся на каком-нибудь званом вечере. Он – в стильном костюме, я – в роскошном платье, подчеркивающем умопомрачительную фигуру. Такую, чтобы потерять голову с первого взгляда. Теперь же наша встреча с Джонни казалась убогой фантазией в сравнении с перспективой вновь увидеться с Тиграном.
– Да. Если не будешь врать мне. Уверен, ты сможешь!
– Очень многие с тобой не согласятся. – Прошлое не позволяло мне строить иллюзий.
– Меня не интересуют многие. Ты лучше, чем хочешь казаться. Есть две вещи, в которых я никогда не ошибаюсь.
– И что это?
– Еда и люди.
– О чем вы говорите? – наконец не выдержал сидящий напротив американец, давно наблюдавший за нами.
– О еде! – быстро ответила я, успев похвалить себя за то, что не пришлось врать. Ну почти. – Тигран сказал, что все знаменитые блюда придуманы бедными – французский луковый суп, русская солянка, итальянская пицца.
Над столом вдруг повисла тишина. Все уставились на меня, затем раздался смешок того парня напротив. А через пару секунд американцы уже хохотали, хлопая в ладоши.
– Что случилось? – Я судорожно перебирала в уме варианты, но пока было ясно лишь одно – они смеялись надо мной!
Мой испуганный голос оборвал смех Тиграна, но не стер улыбку с его лица.
– Ты полдня убеждала их, что не знаешь английского, а говоришь чище, чем я!
Я и не заметила, как выдала себя с потрохами! Вот тебе и невинная ложь ради личного пространства.
К вечеру город изменился, солнце перестало обжигать его плечи, позволив вдохнуть немного прохлады. Мягкий свет указывал новые маршруты, тянувшиеся к главной площади города. Боясь потерять Тиграна в толпе, я не отставала от него ни на шаг. Мне даже казалось, что мы дышим с ним в унисон.
Поющие фонтаны, гордость советской Армении, и по сей день собирали тысячи людей – туристов и местных, детей и стариков, дружеские компании и влюбленные пары. Мы добрались до цели, и группа была отпущена в самостоятельное плавание. Выдохнув, Тигран присел на еще теплый камень и закурил. Он не смотрел на фонтаны и мыслями вряд ли вообще был здесь.
– Всегда хотел пройти по городу босиком, – заговорил он, выпуская дым.
– А до меня долго идти?
– Минут двадцать, не больше.
Я сняла обувь и встала перед ним. Теплый шершавый асфальт щекотал стопы, но меня уже было не остановить.
– Пойдем!
Он уставился на меня, будто видел впервые:
– Не самая хорошая идея. Потом месяц будешь ходить с черными пятками.
– Разве это цена для мечты? – теперь пришла моя очередь поддеть его.
Тигран потушил сигарету и, усмехаясь, стал снимать обувь.
– А ты не перестаешь меня удивлять. Пошли!
