Гитлер стал вождем немецкого народа, но на деле он оставался лишь заложником тех сил, которые привели его к власти. «Сам Гитлер, божественный вождь, меньше, чем кто-либо, может проводить свою
Гитлер стоял первым, но не последним в списке претендентов на абсолютную власть. Он не был субъективным фактором, случайностью — злым гением Германии и мира, а являлся закономерным следствием действия объективных сил: «в
«Расстановка политических сил в лагере Гитлера очень неустойчива… — писал Э. Генри. — Чем сильнее будут трения между отдельными элементами… социальными и политическими группами, тем крупнее и значительнее будет становиться роль Геринга… Во имя своего бонапартизма он пойдет на все и за ним пойдут многие… Он с каждым днем все больше становится «человеком сильной руки» в национал-социалистической партии, воплощением северогерманского прусского духа в отличие от колеблющегося «центриста», «австрийца Гитлера»{810}. Геббельс отмечал в 1931 г.: «У Геринга мания величия… Ему уже мерещится, что он рейхсканцлер»{811}. У. Додд позже также заметит: «По-моему, он (Геринг) во всем похож на Муссолини и готов развязать войну в любой момент»{812}.
Рем — маршал коричневых — имел не меньшие амбиции. «Тень этого нацистского Валленштейна с 2,5 млн. штыков нависла уже и над верховным триумвиратом (Гитлер, Геринг, Геббельс) в Берлине»{813}. Свои программные мысли Рем изложил в своей книге «История политического предателя». Спасение Германии Рем видел только в новой мировой войне[104].
Анализируя причины своего поражения, Папен отмечал, что, несмотря на консервативный кабинет, страна оказала поддержку Гитлеру. «В сравнении с мощной позицией Гитлера, обладавшего миллионами приверженцев, наше собственное положение было чрезвычайно слабым… — признавал Папен. — Назначение в правительство не партийных политиков, а независимых экспертов… на поверку оказалось ошибкой. Действительно, министры, получившие свои посты благодаря своей преданности их партиям, слишком часто оказывались плохими администраторами. Но назначение способных управленцев вне зависимости от их партийной принадлежности… на деле лишало их внешней поддержки в их борьбе внутри коалиции»{814}.
Приверженцев Гитлеру обеспечила его идеология, способная сплотить нацию в критический момент истории. Она появилась с созданием Национал-социалистской немецкой рабочей партии (НСДАП) в 1919 г. и стала своеобразным ответом на революцию и кабальные требования победителей. Известность получили знаменитые «25 пунктов НСДАП», принятые в феврале 1920 г. Они провозглашали, что государство должно заботиться о заработке и пропитании граждан, об обеспечении престарелых, о создании «здорового среднего сословия»… участии рабочих в прибылях предприятий, запрете спекуляцией землей. Пункты требовали огосударствления трестов, «отмены процентного рабства», «отмены Версаля», объединения всех немцев в «великой Германии», завоевания новых территорий{815}.
Реализацию этих планов предполагалось осуществить за счет мобилизации экономики в руках сильной власти, основанной на принципе фюрерства. Поддерживая эту точку зрения, крупнейший промышленно-финансовый магнат Германии Гуго Стиннес заявил, что надо найти такого диктатора, который мог бы говорить на языке народа, который способен повести за собой массу{816}. Гитлер шел на выборы, обещая дать работу и хлеб всем, сокрушить бюрократов, наказать еврейских финансистов, вызвавших кризис, и построить сильную Германию.
Гитлер имел не только идеологию и свою партию, но и физическую силу способную обеспечить диктатуру партии. Ее составляли охранные отряды Schutzstaffeln — SS (CC) и штурмовики Sturmabteilung — SA (СА):
