Как в первый раз, троица расположилась в креслах, спиной к не зашторенным сейчас окнам. И впечатление от залы в дневном, проникающем через большие окна свете было уже не торжественным, а каким-то золотисто-веселым.
В середине маленькой группы помещался Лео Гринвей, справа от него – Керэлл, а слева – Джойс Хьют, которая сразу издали сделала им пальчиками «хай!».
Поспешивший вперед Ширак стал подносить кресла и ставить их по другую сторону столика, назначенного разделять своих и чужих.
– Третьего кресла не надо, – повелительно произнес Макс, – оставьте его для себя.
Ширак приостановился и удивленно посмотрел за их спины. Сержант, следуя инструкции, закрыл двери и встал перед ними, закинув руки назад. В этой позе, как-то сама собой, привлекала внимание на его боку кобура.
– Садитесь, Ширак, садитесь, – приказал Макс застывшему с креслом слуге и указал рукой: – Вот, рядом с мисс Хьют.
– Но…
– Никаких «но». Вы здесь для меня такой же подозреваемый, как и все прочие.
Судя по тому, как у слуги дернулась бровь, подобное «равенство» не показалось ему приятным.
Остальные не отреагировали на слово «подозреваемые», хотя Лео уж точно знал, что юридически они по-прежнему только «свидетели».
– Если у кого-то из вас есть оружие, предлагаю немедленно сдать, – буднично и почти скороговоркой произнес Макс. – Ни у кого? Тогда начнем.
Блейк заметил, что Ширак никак не может найти удобное положение в кресле.
Прочие, однако, беспокойства не выказывают.
– Начну с простого. – Макс сначала отметил взглядом сидящего в центре Лео, затем перевел его вправо на Джойс Хьют. – В доме стреляют. В таких случаях даже мы, полицейские, принимаем все меры предосторожности, чтобы не оказаться на мушке у вооруженного человека. А вы мисс, извините за выражение, стремглав несетесь. Не боялись получить от преступника пулю?
Джойс ответила не сразу.
Спокойно, откинувшись на спинку кресла, она обдумала вопрос, оценивая его, несомненно, как «ход противника».
– Вы, безусловно, правы, лейтенант, и в следующий раз я не поддамся естественному человеческому импульсу. Буду действовать осмотрительно. Как полицейские.
Хьют вытянула из нагрудного карманчика очки, надела и посмотрела на Макса через их модные овалы с выражением: «ты у меня где сядешь, там и слезешь».
– А я, – Лео Гринвей с недоумением к себе самому развел руками и застыл так… потом, не решив внутреннюю проблему, проговорил вполне невразумительно: – Возможно, и следовало как-то… да, на предмет осторожности.
– У вас большая близорукость? – неожиданно обратился Блейк к Хьют. – Я заметил, очки вы постоянно не носите.
– Приличная, около минус четырех. А не ношу постоянно, потому что мне нравится цельное мировосприятие. Детали, знаете ли, не главное.
Макс с сомнением качнул головой:
– Не скажите, мэм, смотря, какие детали. – Он опять качнул головой: – Вы говорили, что видели пистолет миссис Линч только один раз. В руках у мистера Гринвея?
– М-да, кажется.
– И никогда не брали его в руки?
– Не брала.
– Здесь нет ошибки в вашем мировосприятии? Я вынужден повторить вопрос: вы точно никогда не брали пистолет в руки?
– Абсолютно точно, лейтенант.
– Очень жаль, мэм.
– Почему?
– Потому что миссис Линч была убита именно из этого оружия.
– И что?
– На щечке пистолета отпечаток вашего большого пальца.
– Вы… не говорите чепухи, лейтенант.
– Это не чепуха, мэм. Это дактилоскопическое заключение.
Женщина вздернула брови и несколько секунд в упор смотрела на лейтенанта…
– Перестаньте. Что за глупенькое «фу-фу»?
Ширак подался вперед в своем кресле, а у Лео Гринвея на секунду появилось выражение, о котором говорят, что «отвисла челюсть». Только Керэлл Адамс, заметил Блейк, сохраняет ко всему равнодушие. Или – уверенное в себе спокойствие?
– Насчет «фу-фу», мэм, вы меня обижаете. – Макс сделал вид, что огорченно вздохнул. – Ну, да ладно. Есть еще одно обстоятельство, которое мы можем хоть сегодня объективно задокументировать следственным экспериментом. Выстрел, мэм, из этого пистолета не слишком громок. Это не кольт, и не наган, у которых большие пороховые заряды. В вашей комнате выстрел слышен таким звуком, который можно уловить только напрягая слух. Но! – Макс поднял указательный палец. – Даже мы с мистером Блейком, едва бы поняли, что это выстрел. И! – Палец пошел еще выше. – Совершенно невозможно определить, откуда именно этот ничтожный звук исходит.
Глаза Хьют сощурились и остались видны только большие потемневшие зрачки.
– Дьявол! Я слышала этот выстрел – громкий, отчетливый! Вы плетете гадкие сети, лейтенант! Я больше ничего не произнесу без присутствия адвоката.
Макс мирно и успокаивающе покивал:
– Можно и так. Можно, мэм. Тогда сержант наденет на вас наручники, мы отвезем вас в полицейское управление, в камеру предварительного заключения. – Он посмотрел на женщину вполне доброжелательно, как учитель на непонятливого школьника. – Статус адвоката, мэм, это статус прямого обвинения в преступлении. Мы готовы вам предоставить все вместе. Ордер на ваше задержание, – Макс сунул руку во внутренний карман куртки…
– Секунду, лейтенант, – Лео выставил вперед ладонь, – ты, Джойс, помолчи, пожалуйста. Лейтенант просто выясняет факты. Нам надо сотрудничать.
– Святые слова, мистер Гринвей, благодарю вас за понимание. – Макс трогательно, на восточный манер, сложил на груди руки. – Вы ведь тоже слышали выстрел?
– Я? Да-а…
– Который нельзя было услышать. А вы, мисс Адамс, не слышали?
Не сама улыбка, а какое-то внутреннее к ней побуждение скользнуло по лицу девушки.
– Нет, я не слышала.
– Вот ведь история какая, – Макс огорченно вздохнул, – я прямо не знаю… И пистолет этот тоже никогда в руки не брали?
– Зачем?
Тот едва скрыл свою радость.
– Как говорил один из умнейших людей старой Европы: «Нет лучшего ответа, чем правильно поставленный вопрос».
– Кто так говорил?
– Вольтер, мэм. Пистолет лежал сверху платков, закрывая собою стопку. Под ним был виден оранжевый платок. А как вы определили, что внутри стопки нет красного?
– Что значит «как»?
– Ящик узкий, мэм. Нельзя, взглянув сбоку, увидеть бордюрные края.
– Ах, вот вы о чем…
– Об этом, мэм. Вы просто уже знали, что красного платка там быть и не может. Не так ли?
Черные глаза девушки выстрелили в лейтенанта.
– Не так.
– А как?
– До окончания учебы в студии остается меньше месяца, лейтенант, поэтому мне было уже наплевать на все платки в этом доме.
– Хотите сказать, просто не стали его искать?
– Очень рада за вашу сообразительность.
– Спасибо. Только вот не могу сообразить, как вы умудрились пролить акварельную краску на площадке третьего этажа? Акварельную краску сейчас никто не разводит водой в больших банках. Мы, знаете ли, с коллегой, – он указал на Блейка, – иногда рисуем акварелью. Наперегонки. – В глазах Макса появилась издевка. – Ей-богу, мэм, трудно пролить, даже если очень захочешь.
В глазах девушки тоже вдруг появилась издевка.
– А кисти как отмываете?
Макс понял, что что-то не так.
– Продолжайте, мэм, продолжайте.
– Я пролила банку с водой, где отмокали кисти.
– Ах, такой простой выход?
Он не успел услышать ответа.
– А ты дрянь, Керэлл, – негромко, но очень отчетливо, произнесла Хьют. – Я теперь понимаю, как ты все это проделала.
Наступила тишина…
Но вот кто меньше всего собирался ее нарушить, была сама Керэлл – девушка сидела в кресле, равнодушно глядя куда-то перед собой.
Пауза стала грозить потерей инициативы. Но Макс вовремя спохватился:
– Будьте любезны, мэм, – он приглашающе взглянул на Джойс Хьют, – выскажите свои соображения поконкретнее.
Блейку три минуты назад показалось, что после того, как над женщиной нависло обвинение, за которым может последовать лишь щелчок наручников, она впала в какой-то внутренний паралич. Ничуть, ее мозг в это время активно работал.
– Да все просто! – Хьют громко выдохнула и схватила со стола сигаретную пачку. – Где-то через полчаса после отъезда тетушки с Лео, – она прервалась на полуслове и чиркнула зажигалкой, – эта чертовка…
– Очень попрошу вас без резкостей, мэм.
– Хорошо. Эта поганка встречается мне в коридоре с каким-то в руках подносиком. Я только заметила на нем кучку дерьма – ну, что-то вроде рисовальных карандашей, лекал – и все это дерьмо слетает мне под ноги. – Хьют уничтожала сигарету быстрыми затяжками с короткими струями дыма. – Вы понимаете, лейтенант?
– Слетает вам под ноги, – поощрительно подтвердил тот.
– И словечки произносит – дескать, какая она сегодня неуклюжая. – Понадобилась еще затяжка. – Я, как вежливый человек, начинаю поднимать это дерьмо и укладывать ей на поднос. Пистолетная щечка, вы говорите? Я еще обратила внимание на небольшую черненькую пластинку с двумя дырочками по краям. Ну и зараза, ты Керэлл! Чтобы тебя настоящий вервольф поимел!
Джойс, забивая окурок в пепельницу, посмотрела на противоположный фланг, но там, по-прежнему, не было ни одного шевеления.
Вопрос Блейка прозвучал так неожиданно, что Хьют не смогла понять его смысл, Ширак озадаченно сдвинул брови, а брови Лео Гринвея сами поднялись вверх:
– Если я правильно догадываюсь, мэм, пропавший у вас лак был белого цвета?
– Кто?
– Тот лак, что вам подарил мистер Гринвей, а потом лак пропал.
– Лак… белого цвета… Ну да, белого цвета. – Она возмущенно посмотрела на Блейка и перевела взгляд на Макса. – При чем тут лак, лейтенант, вы мне не верите? Эта зас… хорошо, без эпитетов, она подбросила мне пистолетную щечку!
И только теперь на другом фланге на секунду вздернулись плечи – понять следовало: «да пусть говорит, что хочет».
Ширак прокашлялся от всего услышанного и словно этим привлек на себя внимание лейтенанта.
– Вы не скажите нам, где камень?
Слуга еще кашлянул пару раз в продолжение… принужденно уже, «не от чистого сердца».
– Простите, сэр, я, кажется, не понял вопрос.
– Алмаз. Где он?
– Тот что?.. – Ширак покрутил в воздухе пальцем.
– Тот самый.
– Как странно, сэр…
– Не знаете?
– Не знаю.
– Тогда объясните, что вы там варили на кухне позапрошлой ночью? – Макс тут же обратился ко всем: – Да, господа, мы вели санкционированное прокуратурой прослушивание дома. – И снова перевел взгляд на слугу: – Аппаратура зафиксировала процесс готовки. Так что это было?
– М-мм… когда, вы говорите?
– Когда вы устроили ложную тревогу.
Противник простоват лишь до крайнего для него случая. Лицо слуги сделалось строже и умнее.
– Аппаратура зафиксировала, что это именно я устроил тревогу?
– Потом поднялись в кабинет, где пробыли около минуты.
Ширак снова оценил ситуацию:
– Это правда, из своей комнаты я вышел на кухню. Но кто потом устроил тревогу, и кто входил в кабинет, – он быстро покрутил головой, – об этом, сэр, я не имею никакого представления.
– А что варили?
– Э… кашку. У меня ночью бывают состояния голодного беспокойства. Нечто психическое, сэр. Это не наказуемо?
Макс повернулся в кресле к стоящему сзади у дверей сержанту:
– Сходите на третий этаж в кабинет. Пошарьте внутри сейфа рукой, скорее всего камень прилеплен к верхней стенке.
И снова обратился к слуге:
– Не получается, Ширак. Хотя спланировано было тонко. Вы поняли по одному моему неосторожному вопросу, что прослушивание в доме ведется. И решили пустить нас по ложному следу. Мы должны были подумать, что камень оказался в желудке у одного из лебедей. А ваш брат, который уже летит сюда, должен был усилить это впечатление попыткой купить лебедей. Но мы подумали – что может варить человек, так часто поскребывая ложечкой по посуде? Ни кашка, ни что-либо из теста не выходило. И явно то, что делалось, делалось в малых количествах. Мы быстро пришли к выводу, что это… крахмальный клей.
Лео от удивления приоткрыл рот, а Керэлл Адамс впервые изменила равнодушному выражению и посмотрела в их сторону.
Однако слуга подчеркнул свой ответ снисходительной улыбкой:
– В доме и так есть отличный клей, сэр.
– Вот именно, наша химиндустрия дошла до таких вершин, что склеенное место становится крепче самого предмета. А вам, в нужное время, требовалось просто оторвать камень рукой.
Макс чутко поднял вверх голову…
Сержант не прикрыл, уходя, дверь, и было слышно, как по лестнице быстро спускаются.
Еще через несколько секунд появился он сам.
– Как вы и сказали, сэр, на верхней стенке. Куда мне его?
– Положите пока в карман. – Макс сурово уставился на слугу. – А вы, Ширак, можете быть уверены, мы не дадим вам возможности предупредить брата, а ваш разговор с ним, который вы провели по мобильному телефону служанки, прослушан французской полицией. Рассказывайте, как прикончили миссис Линч.
Блейк увидел замелькавшую в глазах у слуги панику.
Парализовавшую вдруг его.
Желая что-то сказать, тот сначала выдал неуправляемый горловой звук, потом захотел коснуться рукой воротника… раздумал, и вместе с выдохом произнес более высоким, чем собственный, голосом:
– Мне подбросили этот камень. Я лишь хотел избавиться… мне просто подбросили.
– Когда?
– Я думаю, – он нервно проглотил слюну, – в ту ночь, когда кто-то сделал звонок из кабинета.
Макс словно вспомнил:
– А, да-да-да. Мисс Адамс, – он повернул голову, – вы в это время как раз покидали свою комнату.
Если бы Блейк не был по другую сторону барьера, он бы зааплодировал – своим спокойствием девушка ставила их в исключительную обязанность предоставлять ей информацию для обдумывания.
Но Макс уже приноровился:
– Не тороплю вас с ответом, потому что быстрее расскажу все сам.
И после небольшой паузы начал:
– Итак. Вы действительно свинтили пистолетную щечку, которая у этой старой модели фиксируется двумя маленькими шурупчиками. Мисс Хьют рассказала правду о том, как появился ее отпечаток пальца. Это правда, потому что на внутренней стороне щечки тоже есть ее отпечаток, – Макс свел большой и указательный пальцы, как если бы держал что-нибудь между ними. – Отпечаток не мог там оказаться, если бы щечка была не свинчена. Но чтобы проделать такой фокус, вам надо было, во-первых, не участвовать в поездке с миссис Линч в город и, во-вторых, сделать так, чтобы ваша кузина тоже осталась дома. Для этого вы на время припрятали ее очки. Но началось все с того, что вы увидели под пистолетом красный платок. Это был отличный предлог, чтоб зайти вечером с ним в кабинет.
Теперь девушка уже не смотрела в сторону. Ее глаза погуляли по лицу Макса, потом переместились на Блейка. Тому стало ясно, что она сейчас заговорит.
– Хорошие фантазии, господа. – Она снова обвела их глазами. – И так могло быть, и не так. Вот, например… вот, например, как быть с выстрелом, который слышала Джойс, а я не слышала, потому что и не могла услышать?.. Или еще. Камень из сейфа мог забрать только убийца. Если это сделала я, а стрелки перевела на Джойс, зачем мне прятать камень у Ширака, а не у Джойс? Это было легче сделать, и без ночных вылазок. Теперь, лейтенант, поговорим теоретически?
– Это как?
– Как бы порассуждаем в форме, не пригодной для протокола.
– Согласен.
– Предположим, что как-то у меня произошла странная встреча с неизвестным человеком. И мне она не показалась случайной.
– У бассейна.
Девушка кивнула:
– Пусть, у бассейна. И к этому добавилось ощущение, что за мной наблюдают. И к этому еще, что тетушка стала относиться ко мне со странной подозрительностью. И вдруг, когда я увидела в тумбочке пистолет… – умные глаза, подумал Блейк, встретившись сейчас с ней взглядом, – я ведь действительно могла взять его в руки, чтобы посмотреть, нет ли в стопке красного платка. Вдруг я подумала – какая может быть ловкая подставка с моими на нем отпечатками. А что если протереть пистолет и использовать против того, кто все это проделал?
Хьют как раз начала раскуривать сигарету и поперхнулась.
– Кха… благодарю тебя, дорогая.
– Не стоит. Ты ведь могла взять его потом в перчатках, полагая, что там мои отпечатки, а не твои.
Макс успокоил Хьют дружелюбной улыбкой:
– Это всего лишь теория.
И опять повернулся к Керэлл:
– А воду с краской разлили, чтобы проконтролировать, не сунется ли кто к пистолету?
– Почему бы не предположить, лейтенант.
– И в следующую ночь после убийства могли обнаружить у себя камень?
– В принципе и такое могло случиться.
Вдруг слуга поднял руку, чтобы что-то сказать:
– Сэр, могу я рассчитывать, что моя попытка избавиться от камня…
– Это зависит, Ширак, это зависит.
– Сэр, я тоже услышал тогда выстрел.
– Вот! Теперь что-нибудь смогу для вас сделать. Точнее, не делать.
– Я просто не хотел спешить на выстрел, мало ли что.
– Правильно. А выстрел и нельзя было не услышать. Стреляли ведь на лестнице, где-то на площадке между четвертым и третьим этажами.
И только теперь в лице Керэлл Адамс промелькнула растерянность.
– Но я не слышала.
– Еще бы. При хорошей дозе снотворного, которое вам подмешал в джин-тоник мистер Гринвей.
Блейк ожидал чего-то совсем другого: наивно-растерянных глаз, возгласа удивления… Гринвей лишь коротко взглянул в их сторону и взял в руки давно приготовленную для курения трубку.
Макс очень правильно не стал выдерживать паузу.
– Мы почти сразу поняли, что миссис Линч не была убита в половине первого ночи – это произошло примерно часом-полутора раньше. Потом мы поняли, что хозяйка дома не работала с деловыми бумагами в тот вечер. Она их вообще не читала, а следовательно, и не вынимала из сейфа. То есть код к сейфу кто-то успешно, и, видимо, давно, подобрал. Я даже скажу точнее, когда именно. – Макс упер взгляд в Гринвея, от трубки которого в воздухе поплыл приятный аромат. – Вы нашли нужный код более года назад, незадолго до того, как совершили недельную поездку на место своей старой работы в Сан-Диего.
Лео даже не ответил на это взглядом.
Его лицо было спокойным, однако очень не походило на то привычное, прежнее. Вот именно с такими внимательными, фиксирующими каждое слово лицами адвокаты и слушают обвинительную сторону на процессах.
Макс тем временем продолжал:
– Никто никогда не видел пистолета ни в тумбочке, ни на тумбочке. Его даже не видела старая горничная, которая всюду совала нос. Потому, господа, что миссис Линч и не вынимала пистолет из сейфа. Его видели только в ваших руках, мистер Гринвей. И запомнились ваши слова о том, что хозяйка дома забывает иногда класть пистолет на место.
Лео изменил положение в кресле, подавшись немного вперед, и чуть повернул набок голову. Что-то вроде повышенного внимания обозначилось в этой позе.
– Убить миссис Линч из ее пистолета можно было, только имея точно такое же второе оружие. Его вы и достали в Сан-Диего с помощью своих старых клиентов из уголовного мира.
– Зачем? – несвойственным ей тихим голосом произнесла Хьют.
– Во-первых, мисс, в вечернее время, когда ваша тетя работала с деловыми бумагами, очень трудно было задержаться у нее в кабинете, а тем более – залезть за ее спиной в сейф. Который, кстати сказать, вполне мог стоять и на запоре. К тому же, даже ребенку пришла бы мысль, что много лет провалявшийся пистолет может дать осечку или вообще не сработать. Во-вторых, нужно было создать легенду о пистолете в тумбочке, а для этого хоть несколько раз продемонстрировать его. Однако отсутствие пистолета могло быть обнаружено, стоило только миссис Линч зачем-нибудь открыть сейф. В-третьих, при таком серьезном преступлении требуется техническая подготовка. Прежде всего, нужно было убедиться, что выстрел в комнате третьего этажа не слышен на четвертом этаже и вообще в доме. Мистер Гринвей наверняка проделал пару раз такой эксперимент где-нибудь в библиотеке, стреляя, как это сделали и мы, в небольшой деревянный брусок. И надо было поупражняться бросками пистолета на раскрученной веревке, дабы иметь навык и быть уверенным, что он долетит из окна до пруда. – Макс, глядя на Хьют, не удержался от комментария: – Чувствуется, мисс, вы никогда не замышляли убивать человека. Это ж серьезное мероприятие.
Хьют не откликнулась, зато Гринвей показал легкой улыбкой, что комментарий ему понравился.
– Итак, в сейфе хозяйки дома лежал пистолет, но это давно уже был другой пистолет. В то известное утро, зная, по привычкам своей тети, что она уже не поднимется перед поездкой в город наверх, мистер Гринвей положил подлинный пистолет на стопку платков, предварительно умыкнув из нее красный-субботний. Мисс Адамс, в ожидании своих шоферских обязанностей, находилась рядом с тетушкой и, естественно, была послана за платком. Таким образом, на пистолете должны были остаться ее отпечатки пальцев. Но ее спасла сообразительность. – Макс бросил взгляд на Керэлл. – Хотя, мисс, ваши дальнейшие действия все равно следует квалифицировать как уголовно наказуемые.
