Заминка слишком долгая, отец никак не ожидал от меня таких вопросов. Его реакция буквально вбивала мне в грудь раскаленный гвоздь. Он задумался над ответом. Всего мгновение, но мне этого достаточно, чтоб понять.
- Я же сказал…
- Не лги мне, папа, - перебила, едва узнавая свой голос. Низкий, сдавленный. Слова давались с трудом, горло словно сжали невидимые тиски, - Пожалуйста, не лги!
Он вдруг подался навстречу, схватил за руку и потащил к каменному дракону. Статуя тут же пришла в движение, отъезжая в сторону. Открыла арочные двери, а через мгновение захлопнула их за моей спиной.
Мы оказались у основания очередной винтовой лестницы. Здесь уже никто не мог случайно или намеренно подслушать наш разговор, так как магия стража полностью изолировала ректорский этаж от постороннего вмешательства. Но отец не стал останавливаться, крепко держа меня за запястье, тащил вверх, даже не оглядываясь. Я за ним еле поспевала, пару раз промахнулась мимо ступени и больно ушибла лодыжку. Кроме того, кожа под его пальцами ныла от стальной хватки, наверняка останется синяк.
- Остановись! – наконец воскликнула я, - Ты делаешь мне больно!
Он проигнорировал, продолжая тащить за собой, словно собачонку. Еще один виток лестницы, широкий коридор, третья по счету дверь – и вот, мы в его кабинете. Только тут папа бросил мою руку, словно откидывая от себя нечто ему неприятное. Я во все глаза смотрела на него и не понимала, что происходит. Красивое лицо искажала гримаса злости, глаза потемнели, обретая практически черный цвет. Он в молчании обошел комнату, нарезав пару кругов вокруг стола. Словно пытаясь успокоиться. Я прекрасно знала, от чего такая реакция… Сердце болезненно сжалось, а слезы сдерживались на чистом упрямстве. Отцу все же известно что-то о Кристофе. Что он отчаянно пытался ото всех скрыть.
Замерев у высокого узкого окна, наконец взглянул на меня.
- От чего такое любопытство? Тебе что-то стало известно?
- Да.
Голос чуть дрожал, впервые за жизнь мне вдруг стало страшно находиться рядом с отцом.
- И что же? - он не шевелился, а казалось, надвигался на меня и давил на грудь тяжелым воздухом.
К опросу я не была готова. Помчавшись на эмоциях за ответами, даже не подумала, что придется рассказать, откуда у меня подозрения в его обмане. Как же быть? Выдавать друзей в складывающихся обстоятельствах может оказаться даже опасно.
- Я была на старых аренах, - заговорила откровенную ложь, и сама удивилась, с каким спокойствием это сделала. – Рассмотрела в отпечатке прошлого, как именно упал с дракона мой брат. Думаю, подробности его падения рассказывать не нужно. Ты же сам все видел. Вопрос только в том, почему того не увидели остальные.
Пара секунд тишины – словно целая вечность. Он пристально смотрел мне в глаза, на лице не дрогнул ни один мускул. А когда заговорил, я вздрогнула от стали и холода его слов.
- Не ври, Оливия. Твой дракон не покидал Саронсо. На нем следящие чары.
- Я летала на другом.
Отец в три шага оказался рядом, вновь схватив за руку и поднял к моим глазам.
- Что ты видишь?
Взгляд скользнул по тонкой ниточке браслета. Я совсем забыла о нем. В животе все похолодело, но сейчас не самое подходящее время отступать и отказываться от своих слов.
- Браслет, связывающий меня с тобой. И что?
- Я бы узнал, если б моя дочь покинула территорию школы. Значит, в дело сунул нос кто-то из твоих дружков.
- Он легко снимается, я не дура. Не приплетай сюда моих друзей. А лучше ответь на вопрос. Кристоф – жив?
Он отпустил меня, отходя на шаг. Отвел взгляд, отвернулся, опираясь на столешницу крепкого дубового стола.
- Да.
Я зажала рот ладонью, чтобы не завыть в голос от накативших чувств. Попятилась, пока не наткнулась спиной на стену и сползла по ней на пол.
- Как ты мог… такое скрыть… мы же похоронили его… мама… она не справилась с потерей, - еле выдавливала, превозмогая боль сдавленного эмоциями горла.
Казалось бы, должна радоваться, что брат оказался жив, но горе потери слишком глубоко засело во мне. Я семь лет его оплакивала, ходила на могилу, ставила цветы, разговаривала с каменной плитой. Мама заболела, не смогла пережить утрату и так же, как и Кристоф оставила меня одну. А теперь, оказывается все это ничего не значит. И самое страшное, папа на протяжении всего времени знал правду и утаивал ее от нас. Смотрел, как день ото дня угасает мама и ничего не делал. Спрашивал, проведывала ли я могилу брата и утешающе гладил по голове, когда я плакала, рассказывая, как мне его не хватает.
Это было предательство. Самое настоящее, разрывающее сердце на части. Я даже еще не спросила о причинах этого обмана, о пещере с измененными драконами, что непременно имело какую-то связь со всем этим. И сил на дальнейшие расспросы уже не было.
- Ты не понимаешь, так было нужно. Так было правильно…
Спокойный голос отца взорвал во мне маленькую бомбу. Подскочила, тяжело дыша и сверля взглядом его спину.
