Он был прав, я это понимала. Но все равно отказывалась его отпускать. Ведь сегодня я потеряла последнюю надежду. Мама, оставившая меня один на один с общим горем, отец, бросивший всё и предавший семью, брат, погибший в моем сердце уже во второй раз. В один миг на голову обрушилось такое непосильное одиночество! Я не справлялась с этой ношей, она давила на меня и разрушала изнутри. И потому, я упрямо шептала, вцепившись в многострадальный пиджак Барта:
— Не уходи. Пожалуйста, не оставляй меня одну. Там опасно. Там столько монстров…. Их слишком много. Останься.
Он чуть отстранился и вдруг поцеловал.
Время остановилось, а сердце мое притихло.
Мягко, почти невесомо Барт собирал соленую воду с одной щеки, потом с другой. Покрывал пылающую кожу нежными касаниями, пока не замер в уголке моих губ.
Мы оба замерли.
И не было сейчас ничего и никого важнее этого внезапного откровения. Я тихо выдохнула, зажмурившись. По телу разлилось тепло, окутывая спокойствием и странным умиротворением.
Голова стала тяжелой, ноги подкосились. Неужели он снова усыпил меня магией? Испугался своей минутной слабости или заранее спланировал, когда приказал Кайсо ждать? Наверняка ведь знал, что так просто оставить меня наедине с пережитым на Арене кошмаром не сможет.
Умно…
Я ткнулась лбом в плечо Барта, позволяя темноте окончательно взять надо мной верх.
Проснулась от того, что было жарко. Меня придавливало теплое одеяло, натянутое до самого подбородка. Хотелось сбросить его, но я продолжала лежать на боку, медленно скользя взглядом по пещере. С улицы проникал тусклый свет, солнца скорее всего не было видно из-за тумана, но уже явно был день.
В трех шагах от себя увидела Барта. Он присел, опираясь на одно колено, и сосредоточено читал разложенный прямо на полу свиток. Придерживал пальцами одной руки норовивший закрутиться обратно край и хмурился, потирая подбородок.
Я рассматривала его лицо. Прядь светлых волос, упавшую на глаза, прямой нос, напряженно сжатый рот. Вытащив руку из-под одеяла, тронула щеку. Он поцеловал меня вчера. И не раз. Покрыл поцелуями каждый сантиметр кожи, но не коснулся губ. А мне бы хотелось. После расставания с Лео, я словно с ума сошла, заглядываясь на нашего общего друга и чувствуя, как плавится все внутри от одного его присутствия.
Неужели Софи права? Дурочка я… Разве время сейчас для влюбленности? У нас столько проблем и очередное горе, рухнувшее на меня вчера на Арене. А я пялюсь на губы Барта, размышляя, каков был бы их поцелуй на вкус. Словила бы я те самые «звезды», о которых хвастались девчонки, сплетничая о свиданиях? Когда меня целовал Лео, было приятно и тепло на душе, но не более. Возможно, я просто не слишком чувствительна, и сумасшедший взрыв эмоций от одних лишь касаний парня — это не обо мне.
Барт бросил на меня беглый взгляд и задержал его, удивленно дернув бровью. Пару секунд мы просто смотрели друг на друга, а потом он улыбнулся.
— Как ты себя чувствуешь?
Лежать и притворяться спящей дальше было бессмысленно, потому я наконец скинула одеяло и села.
— Нормально. Немного побаливает голова, а в целом я в порядке.
— Ну, еще бы она не болела. У тебя вчера нервный срыв приключился.
Я смутилась, вновь припомнив недавние события. Столько всего смешалось в один короткий вечер, что разобраться в творившемся хаосе мыслей и чувств было практически невозможно. Опустив глаза на свои сцепленные на коленях пальцы, украдкой вздохнула. Потом снова посмотрела на Барта.
Он не сводил с меня глаз, будто ждал, что я в любой момент вновь разрыдаюсь и залью эту пещеру реками слёз. К счастью, ничего подобного мне не хотелось. В душе зияла тягучая пустота, я чувствовала себя выжатой и разбитой, но уже абсолютно трезво мыслящей.
— Спасибо тебе за всё, — тихо пробормотала, — Если б не ты, не представляю, что со мной стало бы. Глупо было лететь сюда в одиночку. О чем я только думала…
— Перестань. Не нужно корить себя, всё обошлось и это главное. Но если еще раз выкинешь нечто подобное, я буду чертовски зол!
Усмехнувшись, покачала головой. Помолчала немного, наслаждаясь тишиной и вдруг ляпнула:
— Ты поцеловал меня…
Боже! Мало напряжения в воздухе, нужно же вовсе накалить его до предела!
В лице Барта ничего не переменилось, разве что в глазах запрыгали чертенята. А я поторопилась исправить положение, быстро добавив:
— Хотя, быть может пощечина оказалась бы действенней… Чем там еще урезонивают женскую истерику?
Он усмехнулся. Поднялся и неторопливо подошел ко мне, останавливаясь совсем рядом. Я моментально вспыхнула. Смотрела на него снизу-вверх, затаив дыхание и пытаясь справиться с учащенным биением сердца. Он склонился надо мной, легко касаясь кончиками пальцев подбородка и слегка приподнимая.
— Думаю, нет смысла скрывать, что ты мне нравишься, Лив. Я не пытался ошарашить тебя, дабы свести истерику на нет. Просто сделал то, чего мне на тот момент захотелось.
