Зиму мы провели бы неплохо, если бы не волки, которые начали нападать на скот и даже людей. Волков было очень много, и они были гораздо больше размерами, чем волки в наших горах. Из людей первым подвергся нападению Жолдош, который пошёл в загон подложить сена овцам. К несчастью, его и еще одну девочку не смогли спасти. Из скота волки загрызли одну лошадь и десяток овец. И всё это случилось за пять дней. Мы не были готовы к сражению с большим количеством голодных волков, хоть и убили несколько, поэтому решили загонять скот на ночь в юрту. В открытом загоне овцы только раздразнивали хищников. Мы поставили две самые большие юрты для скота в середине, а юрты для людей вокруг. Несколько семей теснились в одной юрте, но зато так было теплее и безопаснее. Детям решительно запретили выходить из юрты ни днём, ни ночью, а взрослые выходили ночью по нужде по несколько человек и с ружьём. Весной волки исчезли, наверное, появилась другая еда для них.
Вот так и выжили. Домой вернулись с небольшими людскими потерями, чего не скажешь об остальных. Пока вернулось около половины людей нашего селения, и, надеемся, еще вернутся.
Турсун решила купить Самагану коня. «Какой же ты джигит без коня? – сказала она брату. – Завтра же поедем на базар и выберем тебе скакуна».
На следующий день утром они уже были на скотном базаре.
– Сегодня выбор не очень большой, – заметил Самаган, осматривая взглядом рынок.
– Что привело такую милую красавицу на наш базар? – услышала Турсун за спиной. Она повернулась и увидела несуразно одетого молодого высокого роста мужчину. – А-а, вы Турсун, о которой все говорят.
– Разве мы знакомы? – спросила Турсун, поражаясь самоуверенности незнакомого человека, который, не отрывая глаз, смотрел на неё.
– О вас только камни на северном склоне горы не говорят, потому что не знают. Я Бейше. Теперь знакомы. Так что же вы хотите купить?
– Мы хотели купить хорошего скакуна, – сказал Самаган.
– Сегодня нет стоящих лошадей на продажу, на прошлой неделе был один арабский скакун хороших кровей, но цена была высокая. Никто не купил. Разве сейчас люди могут позволить себе хорошую лошадь? Если хотите, мы можем проехать к владельцу и посмотреть на месте, если, конечно, он ещё не продал её. Он живёт в селении Мерген-Сай.
Турсун согласилась. Всё равно им ехать в ту сторону. По дороге Бейше всё время шутил.
– Вы всегда такой весёлый? – спросила его Турсун.
– Отчего же мне не быть весёлым? Вот сегодня с утра есть повод для радости – встретил вас, и я счастлив. А вы разве не счастливы?
– Из-за встречи с вами нет. Вот если купим для моего братишки хорошего скакуна, возможно, буду счастлива.
Оставшуюся дорогу проехали, слушая незнакомую Турсун, красивую кыргызскую песню, которую напевал Бейше.
– Что за песня, которую вы поёте?
– Это песня Токтогула «Кулуйпа, возлюбленная Кулжара».
Было такое ощущение, что он пел эту песню специально для неё.
Серый арабский скакун, двухлетка, которого показал Бейше, сразу понравился Самагану, но цена была очень высокой. Турсун же, не торгуясь, отсчитала и передала деньги Бейше. Она знала, что ему достанется неплохая доля от продажи.
– Никогда не забуду вас, потому что краше вас никого не встречал. Оставайтесь всегда такой. Передавайте привет всем китайцам. Мы сами оттуда недавно вернулись, – грустно шутил Бейше на прощание.
Самаган сразу пересел на нового скакуна и, довольный, поскакал впереди Турсун.
Турсун весь остаток дороги думала о Бейше. Сейчас редко кто смеётся здесь, потому что горя много в каждой семье. Всякий озабочен своими проблемами. Неужели у него всё хорошо? Ведь он тоже, по его словам, был в Китае. И последние два года должны были быть тяжёлыми для него, как и для всех.
Несколько дней она пыталась вспомнить понравившуюся мелодию песни Бейше, но вспомнила только часть, которую без конца тихо напевала.
В день, когда они должны были выехать обратно, с ночи зарядил мелкий осенний дождь. Адыл уговаривал Юсуфа перенести отъезд на несколько дней, но тот ответил: «Уже осень – пора дождей. Надо добраться домой прежде, чем выпадет снег».
В дороге Турсун грустно смотрела на дома в родном и других селениях и поражалась их виду. Везде чувствовалось запустение. Было такое ощущение, что один сильный ветер разрушит едва стоящие, неухоженные дома. Некоторые дома были без окон и дверей, некоторые всё еще с заколоченными дверьми. Обычно в это время утром люди, громко переговариваясь между собой, выгоняли скот на пастбище, раздавалось блеяние овец, доносилось ржание лошадей. Сейчас же не видно ни скота, ни людей. Все селения, включая русские, будто вымерли.
На лицах и осанках людей, которых судьба закинула в Китай, был виден отпечаток тяжелых лет, отпечаток вынужденного рабства. Не были исключением и родные Турсун – раньше времени состарившиеся родители, не по годам серьезные, хлебнувшие достаточно горя братья, – их судьба беспокоила Турсун.
