Принимающая семья накрывала круглый низкий стол с крутящейся верхней поверхностью, на которую одно за другим ставились в изысканной посуде разнообразные блюда. Количество блюд ежедневно доходило до сорока. Вокруг стола расстилались яркие разноцветные одеяла и многочисленные подушки. Женщины и мужчины сидели вместе.
В перерывах между блюдами в специальных наборах для курения, изготовленных из слоновой кости, инкрустированных золотом и драгоценными камнями, приносили опиум. Изысканные приспособления были сделаны так, что их приятно было держать в руках, и это усиливало ощущения курящих. Мужчины и даже некоторые женщины, расположившись полулёжа, затягивались из опиумной трубки по очереди.
Юсуф приучал Турсун к опиуму постепенно. Вначале он втягивал одурманенный воздух из трубки, а затем выдыхал на неё и только спустя полгода разрешил ей самостоятельно делать затяжки. Он говорил, если начать курить сразу, может открыться рвота.
В Китае среди женщин было модно употреблять опиум. Считалось, что кожа от опиума становится бледнее, придавая благородство и аристократизм.
Часто втроём с Мувазой они посещали цзинцзюй – пекинскую оперу. Муваза любила смотреть постановки пекинской оперы и могла смотреть одну и ту же постановку несколько раз в разных исполнениях. Любимых актёров безошибочно узнавала на сцене даже в гриме. Она понимала значение каждого жеста и мимики актёров, соответствующих их амплуа на сцене. Её любовь к театру после нескольких посещений передалась и Турсун, а Юсуф посмеивался над ними, называя игру артистов кривлянием.
Однажды рано утром к то-то громко постучал в дверь. Открыла Муваза и увидела незнакомого человека, который хотел поговорить с Юсуфом. Она пригласила незнакомца зайти и позавтракать с ними.
Пришедший сообщил, что явился по просьбе Адыла, с которым встретился в Торугарте. Тесть приехал туда специально с целью найти караван, идущий в Пекин, и через к ого-нибудь передать информацию Юсуфу о том, что его семья жива-здорова. Адыл объяснил, как найти зятя. Кроме того, он просил передать, что русский царь свергнут, а новое временное правительство, наоборот, готово принять всех уехавших в Китай кыргызов и казахов назад. Плохие для них два года семья переждала в горах Нарына.
От себя гость добавил, что от Самарканда до Нарына царит полный хаос. Везде витает лозунг «Власть народу!», но на самом деле власть перешла русским крестьянам Семиречья. Говорят, они под видом Красной армии продолжают грабить и убивать коренной народ. Крестьяне намеренно не продают вернувшимся из Китая кыргызам пшеницу, вследствие чего у них появилась голодная болезнь, и они продолжают погибать уже у себя на родине. Конечно, переселенцы боятся лишиться плодородных земель, которые на протяжении последних нескольких лет хищническим образом забрали у кыргызов.
На пути в Китай он видел толпы возвращающихся пешком на свою родину обнищавших людей. Вид некоторых из них вызывал жалость и заставлял содрогаться сердце даже самого чёрствого человека. Вдоль дороги он видел много трупов, которых некому было захоронить. Временное правительство изредка помогает некоторым вернувшимся кыргызам, а в большинстве случаев нет.
Бедный кыргызский народ! О Аллах, поспособствуй тому, чтобы страдания его наконец-то закончились.
О себе он рассказал, что сначала вёз товар из Китая в Бухару, но из-за царящей там ситуации всё распродал дешевле, включая часть верблюдов, ещё задолго до Бухары. Оттуда вернулся в Поднебесную только с хлопком на нескольких верблюдах, так как боялся нападений и грабежа. От других людей он слышал, что торговцев-китайцев местное население не трогает. «Лучше в такие смутные времена сидеть дома, но, если в се-таки соберётесь, то будьте осторожны, оденьтесь как можно скромнее и не берите дорогие подарки», – посоветовал гость.
Несмотря на то, что дел было много, Юсуф решил вместе с Турсун съездить на Иссык-Куль. Долго решали, брать с собой Амину или нет. Турсун очень хотела показать её родителям. Муваза была против, считая, что девочка слишком мала для путешествий. «Ей всего полтора года, вырастет – будете ездить вместе, а пока пусть остаётся со мной и няней здесь», – решительно возразила она.
В дорогу они выехали вместе с Ченгом на трёх лошадях и одной повозке, управляемой нанятым проводником. В повозку положили несколько мешков пшеницы и риса, сладости, одежду для родных, а сверху побросали одеяла и старый ковёр. До Турпана Турсун ехала в повозке, а дальше пересела на лошадь.
Ей, с детства привыкшей к езде на лошади, преодолевать расстояние стало легче. В некоторых местах она скакала галопом, обгоняя мужчин и заставляя тех переживать. С наслаждением вдыхала она горный воздух, пила и не могла напиться воды из чистейших горных ручьёв и родников и только сожалела, что шесть долгих лет не видела всей этой красоты, шесть долгих лет не видела родных, шесть долгих лет не могла разделить с самыми близкими людьми их горести и печали.
