– Сегодня теплее. Вдруг людей будет больше, а не будет – отдадим вдове Салкын. Смотрю, совсем обнищали за зиму. Конечно, столько ртов… да еще мальчиков.
– Так скоро сами обнищаем, – ответил недовольный Алишер.
– Человек не поймёт голодного, если сам никогда не голодал. Вот нам с сестрой частенько приходилось голодать. Интересно, из всех воспоминаний моего детства остались только те, когда я сильно хотел есть или, когда наедался больше, чем досыта, и, пожалуй, люди, которые хоть раз меня накормили. Был такой человек по имени Жакуп, который меня частенько подкармливал. Он умер, когда мне было десять лет, но я до сих пор помню его лицо, как будто только вчера его видел. Так что не скупись, Алишер. Своих детей у тебя нет, так хоть эти сироты будут помнить тебя, – сказал Юсуф, смеясь.
– Зимой в Пишпеке встретил своего сводного брата по матери. Он живёт в Ташкенте. Обещал помочь, если приеду туда. Там будешь лепёшки печь – и то больше заработаешь, чем здесь!
Алишеру было далеко за тридцать. Он был из местных узбеков. У него была привлекательная внешность, он неплохо зарабатывал, после смерти родителей ему достался небольшой дом, но почему-то до сих пор Алишер не был женат. Он потерял отца, когда был подростком, а позже похоронил мать.
Алишер подбивал Юсуфа уехать в Ташкент и там вместе начать бизнес. Юсуф и сам подумывал об этом, но Турсун и слышать не хотела. Надо решиться. Если в течение месяца торговля будет плохая, то надо переезжать, не дожидаясь конца весны, размышлял он.
Начало весны было очень дождливым. Погода как будто издевалась над ними. Несколько раз с утра голубое ясное небо сулило хорошую погоду, и мужчины, воодушевлённые ожиданиями, резали морковь, мясо, расстилали тёшоки, но через час или два небо внезапно затягивалось тяжёлыми облаками, появившимися из-за гор, и начинался дождь. Чтобы не разориться окончательно, Юсуф решил приостановить работу до установления стабильно хорошей погоды. Но ждать пришлось больше двух недель, в течение которых Юсуф принял окончательное решение продать чайхану и ехать с семьёй в Ташкент.
Алишер довольно быстро нашёл покупателя чайханы, и Юсуф, сделав покупки для детей и отремонтировав повозку, вернулся в Ак-Таш.
Подъезжая к дому, он встретил тестя.
– Ты что-то рано вернулся. Надеюсь, всё в порядке? – спросил Адыл, увидев Юсуфа.
– Никак работа не ладится. Целый месяц просидел без дела из-за дождей. Продукты подорожали. Большинству людей не по карману наш плов даже без мяса… они могут позволить себе только жарма да талкан[34]. Вот продал чайхану, пока совсем она меня не разорила, – пожаловался Юсуф.
– Не переживай, Юсуф. Может, в колхозе подыщем тебе работу?
– Какой из меня земледелец, Адыл? Я умею только продавать… с пяти лет только этим и занимался.
– Колхоз тебе выделит землю, а обрабатывать общими усилиями будем. С работой потяжелее справлялись, и это осилим. Главное, тебе не надо будет мотаться всё время куда-то.
– Спасибо, друг. Я ценю твоё предложение. Но я решил переехать с семьёй в Ташкент.
– Да что ты, Юсуф?! Разве можно в нашем возрасте рисковать! Не уезжай. Тяжело тебе придётся. Оставайся. Дом у тебя есть, слава богу.
– Адыл, пока я могу, я должен обеспечить детям будущее. Не уговаривай меня. Лучше поговори с дочкой. Я уверен, что у меня получится там встать на ноги. Ты же меня знаешь.
Турсун с дочками копалась в земле возле дома. Она решила посадить кое-что из овощей и поэтому ещё ранней весной посеяла семена в горшки и держала их в доме. Она и Амина вспоминали, как это делал Акрам из Урумчи. Пока семена подходили, они вскопали землю, подготовили ровные грядки возле дома и, наконец, сегодня решили пересадить рассаду на грядки.
– Бог в помощь! Какие молодцы! Я не верил, что ваши семена взойдут, – сказал Адыл радуясь.
– Вы уже вернулись? – удивлённо спросила мужа Турсун. Тот кивнул головой в ответ и, поцеловав выбежавшего навстречу Юнуса, вместе с ним начал освобождать лошадь от повозки.
– Амина, помоги, – сказал Юсуф дочери и передал ей уздечку лошади.
Амина повела лошадь в сарай к привязи, затем вернулась и начала переносить вещи из повозки в дом.
– Не поняла, вы больше в Каракол не вернётесь? – спросила Турсун мужа, увидев, как дочка вынимала одеяла из повозки.
– Да. Я продал чайхану. Совсем невыгодно стало, – ответил Юсуф.
