Турсун задумалась. Она поняла, что Юсуф решил всё-таки уехать отсюда, но ничего не сказала. Ей было жаль мужа. Он переживал из-за того, что здесь ему не удавалось наладить бизнес. Она была уверена, проблема не в нём, а в хаосе, в который погрузилась страна. Всё, что было у людей, теперь не принадлежит им. Говорят, вся земля принадлежит народу, а народ кто? Народ – это мои родители, братья и все остальные в селе. Раз так, то и всё, что они вырастили на своей земле, должно остаться и быть распределено между ними, но на самом деле не так… из всего урожая народ получает крохи, ровно столько, чтобы не умереть с голоду. Раз мы здесь, то должны жить, как все – недоедать, жить более чем скромно. Хочет ли она, чтобы её дети так жили? Скорее всего, нет. Может, Юсуф и прав. Может, и правда, в Ташкенте или Бухаре жизнь будет лучше, чем здесь.
Турсун пригласила отца в дом. Он не хотел задерживаться, но, когда узнал, что готовится лагман, сразу согласился. Он любил это дунганское блюдо, которое Жанылай не умела готовить.
За ужином обсуждали вопрос переезда семьи. Юсуф сказал, что надо купить еще одну повозку, но Адыл предложил для перевозки вещей купить телегу попроще, а потом предложил не покупать, а лучше отремонтировать его телегу. «В Ташкенте как устроитесь, продадите, хоть какие-то деньги выручите. Э-эх, было бы как раньше – и коня бы дал», – посетовал он.
На сборы определили десять дней. Адыл сказал, что завтра найдет к ого-нибудь передать Самагану, чтобы приехал поближе к их отъезду.
С этого дня Турсун потеряла покой. Вначале ей казалось, что её место возле мужа и детей, но время шло, и она начала метаться, чуть ли не каждую минуту меняя своё решение. «Мне надо забыть о нём, я не имею право думать о своём счастье, благополучие детей дороже всего», – думала она, но через некоторое время в мыслях говорила себе: «Я наркоманка, я пропаду с Юсуфом. Только Бейше мне может помочь. Милый Бейше, как я буду жить без тебя?»
Когда осталось до отъезда три дня, и Юсуф уехал по делам, Турсун побежала на берег озера. Она не поверила своим глазам, когда увидела там Бейше.
– Бейше, мы последний раз видимся. Через три дня мы уезжаем в Ташкент. Ты даже не представляешь, как мне больно прощаться с тобой! – со слезами на глазах сказала она.
– Слушай меня, Турсун, я сказал матери и Жибек, что собираюсь жениться. Я подыскал подходящий дом, куда скоро съедет Жибек с дочкой и своим сыном. Мы должны пожениться. Не уезжай… не делай того, о чём будешь жалеть всю оставшуюся жизнь.
– Откуда ты знаешь? Может, я буду жалеть всю жизнь, если не уеду. А что если дети не захотят со мной остаться? Не забывай, мои дочери уже достаточно большие. Они, скорее всего, сделают выбор самостоятельно и в пользу отца.
– Ты не знаешь наверняка. Девочки всегда на стороне матери. Ты попроси детей пожить временно у твоих родителей, а потом мы их заберём, как только появится возможность.
Прощаясь, он сказал:
– Дорогая, мы обязательно будем счастливы. Послезавтра вечером буду ждать тебя на этом месте.
– Ты не заболела? – спросила Жанылай, увидев сильно осунувшуюся за последние дни дочь.
– Заболела, энеке, из-за того, что еще раз придётся покинуть Иссык-Куль… на сей раз навсегда. Здесь моё место, и я не хочу отсюда никуда уезжать.
– Что поделаешь, дочка? Такова наша доля женская – беспрекословно принимать все решения мужа, если это на благо семьи.
Турсун не решилась рассказать маме о Бейше. Она была уверена, что мама не поддержит её.
– Вам завтра уже выезжать в дорогу, ты до сих пор не начала упаковывать вещи? Может, тебе помочь? – предложила Жанылай.
– Что ты, энеке. Мы сами справимся, лучше оставайся пообедать с нами, – сказала Турсун.
После обеда, проводив маму, Турсун долго сидела за столом в раздумье, затем она резко встала и пошла в свою комнату. Там она сложила в небольшой мешок из холщовой ткани пару платьев, платков и немного другой одежды. Убедившись, что никого нет, она вышла во двор и спрятала мешок в телеге, зарыв в сухую солому. Почти до позднего вечера она стирала накопившиеся грязные вещи мужа и детей. Пока она стирала, Амина с Фатимой приготовили еду, а когда Турсун освободилась, девочки накрыли на стол, и все сели ужинать. Турсун едва притронувшись к еде, сказала, что ей нужно сходить к родителям, и вышла из дома.
– Когда вернёшься? – спросил Юсуф.
Он не расслышал ответ жены и спросил у Амины: «Что она сказала?»
– Кажется, сказала, ужинайте. Может, сказала, после ужина вернётся? – ответила Амина, пожимая плечами.
– Ада, может, уже пойдете спать? – разбудила Амина вздремнувшего после ужина на тёшоке отца, после того как помыла посуду и прибрала на кухне.
– Мама вернулась? – спросил Юсуф.
– Нет еще, – ответила Амина.
Юсуфу стало неспокойно на сердце. Было уже поздно. Он решил сходить в дом тестя за Турсун и был удивлён, когда увидел, что в доме темно. «Неужели легли спать?» – подумал он и, простояв некоторое время, решился постучать в дверь.
– Кто там? – услышал Юсуф недовольный голос Адыла.
