Турсун лежала, свернувшись калачиком, и стонала. Бейше подошёл к ней, ничего не говоря, усадил как маленького ребёнка и начал поить горячим чаем.
– Давай, съешь немного хлеба.
– Нет. Тошнит.
– Опиум у тебя закончился?
– Да.
– Может, найти опиум?
– Нет. Не надо.
– Но тебе плохо, я же вижу.
– Нет, не надо.
– Мне надо уйти по делам часа на два. Ты не вставай. Я постараюсь быстрее вернуться.
Как ни старался Бейше быстро управиться с делами, не получилось. Вернулся он ближе к вечеру.
Седеп встретила сына со словами:
– Бейше, Турсун кровью рвёт и без конца по нужде бегает. Сильно мучается. Надо бы лекаря позвать.
Турсун лежала бледная, в холодном поту также свернувшись калачиком.
– Привет, милая! Извини, что пропал надолго. Я схожу к Адилету. У него можно раздобыть опиум.
Турсун молчала. Он уже собрался уходить, когда она слабым голосом остановила его.
– Не надо. Моё состояние сейчас – это божье наказание. Я заслужила это… Пусть мне будет больно! Пусть болят все кости и мышцы на теле! Я заслужила… нестерпимую боль. Как я могу, потеряв сына ходить, разговаривать, смеяться? Я не знаю, какой будет исход… может, умру, так даже лучше.
Адилет, друг Бейше, посоветовал, то, что слышал от людей, столкнувшихся с подобной проблемой: «Давай побольше жидкости и несколько раз в день отвар тысячелистника для очищения печени». Он отдал свои заготовки тысячелистника.
Целых десять дней состояние Турсун оставалось критичным. Бейше не отходил от неё ни на минуту. Она всё время стонала, а иногда плакала от боли. В такие моменты Бейше ложился рядом, массировал и согревал места, где больше всего болело. Временами ему казалось, что она вот-вот испустит дух. Она отказывалась от пищи и даже воды. Бейше насильно вливал в рот воду и отвар.
Постепенно боли начали ослабевать. Теперь она могла короткое время поспать, когда боль отступала. Бейше заставлял её принимать еду, правда, не всегда успешно.
Дорога от Каракола до Ташкента была не такая тяжёлая, как в прошлом году из Китая, если исключить жару. Повозкой в основном управляла двенадцатилетняя Амина. Иногда она передавала вожжи Фатиме. Обычно она «прицеплялась» к впереди идущей повозке, чтобы не сбиться с дороги, но когда сомневалась, поднимала отца, который ехал в основном лёжа. Он всё ещё не важно себя чувствовал и хотел отлежаться и набраться сил до приезда в Ташкент.
Останавливались только тогда, когда чувствовали, что лошадь устала, или там, где имелась трава для нее. Если травы было много, девочки косили её серпом и складывали в мешок, запасая корм для лошади на ночь. Они научились сами распрягать и запрягать лошадь.
Через три недели путники благополучно добрались до Ташкента. Юсуф должен был найти сводного брата Алишера. На поиски места, где он жил, ушло почти полдня.
Брат Алишера, Таир, был приветливым молодым человеком, который с готовностью помог им найти маленький аккуратный домик с террасой, тенистым виноградником на участке и высоким глиняным забором вокруг, сдававшийся в аренду. Дом находился в самом центре города. Устроившись, Юсуф начал думать над тем, чем здесь заняться. Несколько дней ушло на обследование рынков. План относительно открытия чайханы был им отклонён, так как подобных заведений было много, и конкурировать с опытными чайханщиками было сложно. Он решил на первых порах заняться выпечкой и реализацией лепёшек. К счастью, недалеко от дома продавалась готовая тандырная с двумя печами. Он уговорил мужчин, работавших здесь, остаться, повысив им плату. Затем он продал свою четырёхколёсную повозку и купил небольшую новую двухколёсную арбу. Юсуф вспомнил свою передвижную лавку в Пекине, которую возил с места на место, продавая овощи. Тогда он, совсем юный, целыми днями бегал по городу, толкая впереди себя лавку на колёсах и продавая овощи, к вечеру гудели пятки ног и ныли руки. Таким же образом он решил теперь продавать лепёшки, но усталости, рассчитывал он, должно быть меньше, если работать, сидя на арбе.
Такой бизнес Юсуфу был приятнее, чем чайхана в Караколе. За месяц он выручал гораздо больше денег. Он выбрал районы, которые расположились подальше от рынков. Трижды в день объезжал узкие улочки в этих местах и продавал лепёшки, при этом старался делать объезды в одно и то же время, так что люди со временем привыкли и ждали его. Лепёшки начали заказывать чайханы и всякие государственные конторы, которых было много в Ташкенте. Работникам этих заведений некогда было ходить на рынок, они выстраивались в очередь и брали сразу по несколько горячих и аппетитных лепёшек.
Девочки тоже привыкали к новой обстановке. Они вовсю хозяйничали дома, так что и не чувствовалось отсутствие матери. Амина рукодельничала. Она даже сшила два одеяла, как показывала бабушка, только вместо шерсти набила их ватой, которую по её просьбе купил отец.
