Когда Юсуфу стало лучше, он попросил Алишера сходить вместе с ним на рынок и помочь выбрать лошадь. Они долго ходили по рынку, присматриваясь и выбирая, и, наконец, купили хорошую тягловую лошадь, тут же подковали её и не спеша вернулись назад.
– Что-то возле дома народу много, – сказал Алишер, как только завернули на свою улицу. – Давайте быстрее пойдём.
Бегом преодолели они оставшуюся часть дороги. Действительно, возле дома Алишера собрался народ, был слышен женский плач. «Это же плачет Амина!» – подумал Юсуф и тотчас, раздвигая толпу, пробрался к дочке. Амина сидела на коленях и обнимала Юнуса, лежащего на земле и плакала. Фатима сидела рядом.
Увидев отца, Амина рыдая сказала:
– Ада, люди говорят, что Юнуса нельзя спасти. Они ошибаются, он не умер.
– Как умер? Юнус, сынок, открой глаза! – сказал Юсуф, присаживаясь и, взяв сына на руки, погладил за голову и поцеловал несколько раз, затем он заплакал, прижав лицо сына к своему лицу.
Через некоторое время поднял голову и сказал:
– Алишер, срочно пошли за лекарем, надеюсь, он поможет.
Сквозь слёзы Амина рассказала, что Юнус прибежал во двор, одной рукой держался за горло и кашлял… ничего не мог говорить, потом у него началась рвота… и он потерял сознание.
– Ада, все произошло так быстро, и соседи быстро прибежали на помощь, – рыдала Амина.
Кто-то из соседей предположил, что, возможно, ребёнок подавился чем-то.
– Он взял семечки… там, в сарае, много, – сказала Фатима.
Прибывший лекарь в почтенном возрасте, обследовав горло, вытащил оттуда шелуху семечки.
– Шелуха попала в голосовую щель и перекрыло дыхание, – заключил он.
Оказалось, в сарае лежал прошлогодний урожай семечек. Алишер хотел их продать, но так как оставалась всего половина мешка, он не сделал этого, а потом и вовсе забыл о них.
Юнуса похоронили на следующий день утром. После похорон единственного долгожданного сына Юсуф совсем занемог. Он пролежал целый день и целую ночь, не сомкнув глаз. Утром, кое-как встав с постели, он пошёл на могилу сына. Сев на колени, он прочитал молитву. Здесь без посторонних глаз он мог позволить себе заплакать во весь голос. Он просидел там часа два, рыдая и проклиная Турсун: «Вот чего ты добилась, паршивая шлюха! Ты лишила меня моей единственной опоры на старости лет!» Успокоился он, когда к то-то положил руку на его плечо. Он не сразу понял, кто это. Человек присел рядом и тоже прочитал молитву. По голосу он узнал Адыла.
– Юсуф, вставай, пойдём домой. Смирись. Так было угодно Аллаху, – утешал Адыл друга.
По дороге Адыл сказал, что он приехал навестить их и про смерть Юнуса узнал недавно от Алишера.
– Адыл, помоги мне собраться. Я хочу выехать сегодня. Мне нестерпимо больно находиться здесь. У меня к тебе просьба. Проведи положенные по вашему обычаю мероприятия по случаю смерти… в честь Юнуса. Не забудь навестить его в семь и сорок дней. Он будет ждать.
– Я приехал уговорить тебя вернуться, но вижу, не получится. По поводу Юнуса не беспокойся. Мы всё сделаем, как положено, – обещал он, обнимая друга.
У Адыла защемило сердце, когда на повозке сидящими в ряд увидел осунувшегося и посеревшего от горя Юсуфа, и заплаканных несчастных внучек.
Свекровь показалась Турсун немногословной, но суровой женщиной с мужским характером. Она была худощавая, высокого роста. В первый день, когда Бейше привёл новую жену, свекровь сидела на полу и пряла пряжу. Взглянув на них, она отвернулась и как ни в чём не бывало продолжила свою работу.
– Эне, я привёл невестку, встречай, – сказал Бейше матери. – Прошу, надень на её голову платок.
– Не буду надевать платок на женщину, которая бросила своих детей и заставила уйти из дома мать моих внуков. Это грех, – после большой паузы ответила она.
Бейше умолял её несколько раз, но мать была непреклонна. Он взял Турсун за руку, пошёл к ближайшей тётушке по отцу и попросил её надеть платок Турсун, как это положено по обычаю кыргызов. Та ответила: «Капырай[35], я, что ли, в нашем доме буду надевать платок… надо в доме, где новая сноха будет жить». Она открыла сундук и достала оттуда большой белый платок и пошла с ними в дом Бейше.
– Седеп, ты что делаешь? Сын привёл невестку, а ты отказываешься выполнять святой долг матери?
Седеп ничего не ответила и продолжала сидеть на том же месте.
– Будь счастлива, милая! Живи долго со своим суженым, – с этими словами тётушка накинула платок на голову Турсун, затем взяла пиалу, набрала туда воды, покрутила три раза над головой, заставила выпить и вынесла пиалу за дверь. Постелила тёшок в углу комнаты и усадила туда Турсун.
– А ты почему никому не сказал, что сегодня приведёшь её? – спросила она Бейше. – Собирай родню. Надеюсь, барашек найдётся?
– А ты чего раскомандовалась тут? Обойдётся без барашка. Много чести для неё, – ответила свекровь.
– Эне, я приглашу родню, зарежу барашка! Давай на сей раз будет, как я скажу.
Ей ничего не оставалось, как подчиниться сыну и встречать гостей.
Пока Бейше резал барана, собрались родственники. Все были в курсе планов Бейше, как только он отделил Жибек и детей.
