– Вот да, давайте поговорим об этом, – лукаво улыбаюсь я. – Что вы собираетесь делать? Лаки учится в Лос-Анджелесе, а на тебе – китайский «Распутин». Как это все у вас должно работать?
Они переглядываются и пожимают плечами. Судя по всему, они переживают из-за этого не так сильно, как я.
– Ну типа, знаешь, секс по телефону? В наше время существуют Скайп и Снэпчат. И если все пойдет по плану, то в силу нашей загруженности мы, если захотим, сможем прилетать друг к другу в гости каждый месяц.
Я в отвращении кривлюсь, но в глубине души они кажутся мне милыми. По крайней мере, они пытаются что-то придумать. Ли Мей права, это все лишь отговорки. Я не могу позволить Розе сбежать. О том, чтобы она уехала в Италию до того, как я хотя бы попытаюсь, не может быть и речи.
– Я не знаю, как ей об этом сказать, – жалко признаюсь я. – Я уже пробовал, но… думаю, получилось так себе.
Ли Мей отчаянно мотает головой.
– Такое ощущение, будто ты никогда этого не делал.
– Я
Они смотрят на меня, широко вытаращив глаза и лишившись дара речи.
– Левий… тебе двадцать семь!
– Да, я в курсе, сколько мне лет, спасибо. И что с того? С сексом я знаком. А вот с отношениями… за последние десять лет у меня особо не было времени о них думать.
– О боже мой.
Я прожигаю их взглядом. Все не так уж плохо. Они делают из мухи слона. Если подумать, я ничего не знаю о романтическом прошлом Розы. Большой ли у нее опыт? Какие мужчины в ее вкусе?
– Значит, тебе еще многому предстоит научиться, – говорит Лаки, упирая руки в бедра. – Тебе нужно посмотреть…
– Только не говори «Бриджит Джонс».
– …«Бриджит Джонс».
Я с сарказмом улыбаюсь, и от этого Ли Мей усмехается себе под нос. Лаки начинает беседовать сам с собой, а затем просит подождать и куда-то исчезает. Почти уверен, что он ушел за своим ноутбуком и намеревается весь оставшийся вечер надо мной измываться.
– Я думал, он слишком молод и сентиментален, – говорю я Ли Мей. Та со слабой улыбкой вздыхает.
– Так и есть. Но… я все равно его люблю. Мне это неподконтрольно. Поэтому я решила принять это как факт и смириться. Кто знает? Может, именно это мне и нужно.
Я киваю и задумываюсь. Она права. Наши сердца живут по своим правилам. Мое желает Розу, несмотря на все препятствия, и кто я такой, чтобы ему это запрещать? Если я не попытаюсь, то наверняка буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.
Следующие два дня уходят на подготовку.
Тито и понятия не имеет, что его ждет. Мне даже жаль его – хотя ладно, это неправда. Не могу дождаться, каким будет его лицо, когда он все поймет. Единственное, что меня беспокоит, это Роза. Она помогает нам, делая вид, будто ее это не волнует, но я знаю ее лучше остальных.
Хочет она этого или нет, но ее это задевает.
Разумеется, я чувствую себя виноватым. Не хочу быть тем, кто разрушит ее семью. Тогда из меня получится так себе бойфренд, не так ли? Но опять же… Наши с Розой отношения никогда не были нормальными.
– Готова к завтрашнему дню?
Роза вздрагивает, застигнутая врасплох. Она в полном одиночестве роется в кухонных шкафчиках в поисках чего-нибудь съестного. Оставив свои попытки, она прислоняется к стойке и скрещивает руки на груди.
– Это скорее я должна у тебя спрашивать. Не мне ведь там присутствовать.
Я не двигаюсь с места, сунув руки в карманы брюк. Роза, Томас и Лаки планируют смотреть финал по телевизору, здесь, в гостиной. Мне грустно, что я не смогу ее увидеть, но, думаю, так даже лучше. Я как минимум не буду отвлекаться.
– Что бы ни сказал Тито… не ведись на его провокации, – тихо говорит она. – Он будет делать это нарочно, чтобы тебя задеть.
Я и сам это знаю, но все равно благоразумно киваю, не сводя с нее взгляда. Она просто великолепна. Я представляю, как бы она выглядела в какой-нибудь из моих футболок, и от одной этой мысли по телу бегут мурашки.
Вот он, тот самый момент.
– Роза.
Она с любопытством поднимает бровь. По ее лицу я вижу, что она тоже все понимает. Понимает, что нам нужно просто взять и обсудить все раз и навсегда. Но я все еще не представляю, с чего начать, и потому импровизирую:
– Что происходит между нами?
Она в растерянности открывает рот, но ничего не говорит. Я просто хочу услышать это от нее. Хочу услышать эти самые слова из ее уст, и только тогда я сделаю все что угодно, лишь бы мы смогли попытать счастья.
– Что случится через два дня? – упорно продолжаю я, не обращая внимания на то, как она закусывает губу. – Я выиграю турнир, а затем? Ты вернешься к себе… я к себе… и на этом все?
– Ты этого хочешь?
– Нет. А ты?
Пауза. Едва слышимый вздох.
– Нет.
Мое сердцебиение учащается. Напряжение растет. Я делаю шаг вперед, не отрывая от нее глаз. Мне безумно страшно, но все же я решаюсь:
