Так, Тито окажется единственным, кто пострадает в этой ситуации; остальных это не затронет. Они просто любили его и все эти годы поддерживали, не получая ничего взамен.
– Эй…
Я пытаюсь накрыть ее руку своей, но она тут же отстраняется.
– Мне нужно проветриться.
Я не удерживаю ее.
Роза исчезает до самого вечера.
После нескольких интервью и фотосессий я уединяюсь у бассейна, желая насладиться тишиной и солнцем. По правде же, я просто надеюсь, что найду ее там, но тщетно.
Ли Мей предлагает сходить за ней, но я говорю просто оставить ее в покое. Ей нужно время, и я это понимаю.
– Так, значит, все действительно закончилось? – спрашивает Лаки за нашим совместным ужином в номере.
Томас открыл бутылку шампанского, и мы все вместе отмечаем это. Наконец-то после последних лет планирования и подготовки и я, и они трое свободны и богаты.
– Все действительно закончилось, – подтверждаю я с полуулыбкой.
Я до сих пор не могу в это поверить, но, думаю, это и понятно. Мне потребуется какое-то время, чтобы с этим свыкнуться. Теперь, когда у меня больше нет цели, как мне проживать свою жизнь?
– Черт возьми… мы все теперь миллионеры, да? Правда?
– Я вот не особо удивлена, – отвечает Ли Мей. – Мое имя означает «деньги». Они с самого начала были в моей ДНК.
– Как вы с ними поступите? – спрашивает Томас.
Я пообещал, что разделю двенадцать миллионов на четверых, и намерен сдержать свое обещание. Я пообещал долю и Розе, если вдруг выиграю, еще тогда, в Макао.
Надеюсь, она примет эти деньги. Без ее неоценимой помощи я бы ни за что не справился.
– Для начала, оплачу свою учебу и учебу моей младшей сестры Жасмин, – уверенно говорит Лаки. – А затем куплю родителям огромный дом.
– Я прозвучу как поверхностная пустышка, если отвечу просто «туфли»? – кривится Ли Мей.
– Не больше обычного.
– Супер. А ты, Томас?
Мой друг задумчиво пожимает плечами. Никто ничего не знает ни о его семье, ни о его прошлом, даже я.
– Я еще думаю.
Никто не задает этого вопроса мне. Они и без того знают ответ.
Мы до победного едим и пьем. Завтра Лаки должен вернуться в Лос-Анджелес; он и так уже пропустил слишком много учебных дней. Ли Мей весь вечер наслаждается обществом своего возлюбленного, и они первыми сбегают в свою комнату.
– Я так понимаю, спать мне придется с берушами, – вздыхает Томас. – В этом доме люди не знают слова «стоп», да?
– Завидуешь? – усмехаюсь я, адресуя ему похотливую улыбочку.
– Нет, – врет он.
Я собираюсь спросить, что мешает ему найти себе кого-нибудь, но в этот самый момент до меня доносится пиликанье открывающейся входной двери. Томас допивает бутылку пива и, пожелав мне спокойной ночи, исчезает. Я жду, сидя на диване, расставив ноги и с пылающими щеками.
В гостиную с пакетом в руке проходит Роза. Она выглядит не слишком хорошо, но все равно грустно улыбается.
– Я принесла китайской еды, но, как я вижу, вы уже поели… Стоило догадаться.
По ее подавленному выражению лица видно, что она пила. Я протягиваю руку, приглашая ее подойти поближе. Она опускает пакет и садится ко мне на колено.
– Ты злишься?
Она тут же качает головой.
– Нет. Ты поступил правильно, он это заслужил. Мне просто… нелегко. Думаю, я отчасти чувствую себя виноватой. Надеюсь, что с мамой все будет хорошо.
– Ну разумеется, все будет хорошо. Я сделаю все, что будет в моих силах, чтобы вас это не затронуло, Роза, клянусь.
Она кивает, играя с моими пальцами. Один из них она подносит к губам и целомудренно целует, а затем проделывает то же самое со всеми остальными. Я мучительно вздрагиваю.
Нас гложет кое-что еще, и даже если мы не обсуждаем это вслух, мы знаем, что это. Завтра уезжает Лаки, Ли Мей тоже не станет тянуть, как и Томас. Что до меня… я должен встретиться с матерью. Как и Роза со своей. Мы не можем вечно оставаться здесь. Рано или поздно нам придется попрощаться.
– Твоя сегодняшняя игра была просто невероятна. Я впечатлена, – говорит она.
– Ого. Я тронут, спасибо.
– Ну, так как ты себя чувствуешь? Теперь, когда ты отомстил… Чувствуешь облегчение? Умиротворение?
– Не особо. Глупо, правда? Думаю… ты была права. Это довольно бессмысленно. Разумеется, я чувствую облегчение от того, что Тито расплачивается за свои преступления, но боль, которую я испытываю, когда думаю о своем прошлом, никуда не делась. И в каком-то смысле я почти жалею, что потратил на него десять лет своей жизни.
Она кладет голову мне на плечо. Я знаю, что она прекрасно понимает, что я имею в виду.
– Это да. Но подумай о том, что десять лет жизни – это ничто. Теперь ты сможешь всю оставшуюся жизнь наслаждаться обществом своей мамы и ни о чем не переживать. А все остальное… травма и чувство вины… над этим можно поработать. Хорошо, что твоя просто великолепная красавица-девушка изучала психологию.
– Модель, художница
– Ну, слушай, у каждого свои таланты. Я мультизадачна, ты – миллионер. Мы нашли друг друга.
