Прошло уже два месяца с тех пор, как мы расстались. Не стану врать: первые два дня все было хорошо. Я не вполне осознавал произошедшее. Мне по-прежнему казалось, что мы еще встретимся. А когда я понял, что это не так… я впал в глубочайшую депрессию. Я слишком сильно по ней скучаю.
Ни разу в жизни со мной такого не было. Честно, мне даже стыдно. Но я ни о чем не жалею, потому что знаю, что ей нужно было вернуться к себе, к своим истокам, к матери, в здоровую и полную тепла среду.
Что до меня, я был слишком занят «Распутиным». Сперва я был занят его продажей, затем – тем, как распорядиться деньгами в свете моих планов уехать. Мне до сих пор трудно поверить, что наше соперничество с Тито закончилось. Я чуть ли не жду, что он вдруг постучит в мою дверь и вызовет на дуэль.
Мои кошмары никуда не делись, но теперь рядом со мной нет Розы, которая могла бы меня успокоить. Но часто бывает так, что я звоню ей прямо посреди ночи, и она всегда отвечает. Она рассказывает о том, как прошел ее день, и мне сразу же становится легче. Следующие несколько часов мы придумываем совершенно безумные планы на будущее.
Мой счет за телефон еще никогда не был таким большим.
Кстати, ты уже придумал, что скажешь, когда она увидит в газетах, что ее сын помолвлен с беременной бывшей стриптизершей?
Во-первых, слава богу, но эту твою маленькую тираду в тот вечер никто не слышал. А во-вторых… нет, не придумал.
Ну тогда самое время начинать.
Слишком поздно, потому что в этот момент открываются двери тюрьмы и мое сердце, словно сумасшедшее, выпрыгивает из груди. Я убираю телефон в карман и крепче обхватываю букет. Я пытаюсь размеренно дышать в надежде, что это поможет мне успокоить сердцебиение, но напрасно. Я словно ребенок, которого затрусило перед выходом на сцену.
Я почти боюсь, что не узнаю ее, но это невероятно глупый страх, потому что я видел ее ровно четыре месяца назад. Она и в самом деле все та же. Мои легкие сжимаются, когда я наконец-то замечаю ее.
Моя мама стоит у дверей, устремив в небо взгляд и свесив руки. На ней надеты джинсы, свитер и тканевая сумка, в которой, должно быть, лежат ее личные вещи. Она выглядит немного потерянной. Я не решаюсь приблизиться к ней.
Вместо этого я выбираю подождать, пока она не подойдет ко мне сама. Я хочу дать ей немного времени побыть наедине с собой, насладиться свободой, свежим воздухом и видами. Спустя какое-то время, показавшееся мне вечностью, она наконец-то начинает искать меня взглядом.
Когда она находит меня, я застываю, словно ребенок, пойманный с поличным. Она с улыбкой на губах шагает вперед и, оказавшись передо мной, раскрывает свои руки. Я реагирую моментально: из моих глаз брызжут слезы. Я молча плачу, сокращая расстояние между нами, и стискиваю ее в объятиях.
Я не обнимал свою мать десять лет. С того самого рокового дня, когда я отказывался отпускать ее, а она с улыбкой уверяла, что все будет хорошо. Мое сердце истекает кровью от захлестнувшего меня водоворота эмоций, как хороших, так и плохих. Я будто вновь стал подростком, а не взрослым мужчиной, нелепо жаждущим мести.
– Мама, – шепчу я. – Мне жаль… мне жаль…
Она крепко обнимает меня, несмотря на нашу большую разницу в росте, и материнским жестом гладит по волосам. Так же, как делала Роза. На эмоциях я прячу лицо в ее волосах.
– Ты такой высокий… и красивый!
Ну разумеется, именно это она решает сказать мне первым. Я радостно улыбаюсь сквозь слезы. Когда я отступаю, она вытирает мои слезы, не обращая внимания на свои собственные, а затем принимает из моих рук букет цветов.
– Ух ты! У них просто потрясающий запах.
Я пристально разглядываю ее, подавляя в себе желание отметить вслух ее бледность, впавшие щеки и тонкие руки. Что бы она там ни пережила, теперь это закончилось. Навсегда. Я положу всю свою жизнь, чтобы искупить свою вину за то, что из-за меня она оказалась в подобной ситуации, пусть даже она и настаивает на том, что в этом была ее вина, а не моя.
Я спрашиваю, все ли у нее хорошо, и мы обмениваемся парочкой банальностей. Эта сцена кажется мне абсолютно сюрреалистичной. Думаю, я до сих пор не могу осознать происходящее. Я словно бы приехал на вокзал встретить ее после долгого путешествия. Я почти боюсь, что кто-то подойдет к нам и, сказав, что произошла ошибка, попытается ее забрать.
Поэтому я предлагаю сразу же уйти отсюда. Мы садимся на заднее сидение такси, и я называю водителю адрес ресторана рядом с моим домом.
– Чего ты хочешь поесть? – робко спрашиваю я. – Чего-нибудь такого, о чем ты мечтала много лет, чего-то, что уже давно не ела.
Она не слишком долго размышляет над ответом; у нее было много времени подумать об этом заранее.
– Гамбургер. И картошку фри.
Не в силах сдержаться, я удивленно смеюсь. Это так… заурядно.
– Супер. Тогда вперед.
