– Расскажи мне о своих мечтах, даже самых безумных, и я воплощу их в жизнь.
Она смеется, будто не веря ни единому моему слову. Я говорю ей, что серьезен.
– Мама, именно по этой, и только по этой причине я и копил все эти деньги – для тебя. Я знаю, что реинтеграция – это сложно, но мы что-нибудь придумаем. Ты любишь готовить! Как насчет открыть небольшой ресторанчик? Или, может, ты бы хотела попутешествовать? Тебе необязательно работать. Кому какое дело! Езжай нежиться на мальдивском пляже с коктейлем в руке. Можешь даже на массаж сходить, – добавляю я, подмигивая. – Тебе там понравится.
– Тише, тише, – останавливает она меня слегка ошарашенно. – Слишком… много информации за раз. Прямо сейчас я не имею ни малейшего понятия, чем хочу заняться, кроме как поспать в удобной мягкой постели.
– Прости… я просто слегка переволновался.
– Понимаю. Я тоже.
Я улыбаюсь ей, пытаясь заглушить свое нетерпение. Мы приличное время ничего не говорим. Я просто доедаю свою еду. Знаю, что она разглядывает меня, но молча позволяю ей это делать. А затем она вдруг спрашивает:
– Ты все еще плохо спишь? У тебя синяки под глазами.
Я мотаю головой, не поднимая глаз. Она спрашивает, продолжаю ли я ходить к психотерапевту, которого посоветовал ее брат. Я отвечаю, что перестал несколько месяцев назад. Снова воцаряется тишина, на этот раз более не прерываясь. Мой взгляд падает на ее пустую тарелку, еду с которой она проглотила буквально в одно мгновение.
Мне снова хочется плакать. Думаю, это видно по моему лицу, потому что мама наклоняется ко мне и накрывает мои щеки ладонями, заставляя взглянуть на себя.
– Левий. Ангел мой. Ты должен перестать, – шепчет она. – Ты должен перестать винить себя. За своего отца, за меня. Это был несчастный случай, слышишь? Ты защищался. Ты защищал меня. Это не делает тебя плохим человеком.
Я пытаюсь отстраниться, но она не сдается.
– Что до меня… Это было лучшее решение в моей жизни.
– Это была моя ошибка, моя ответственность.
– Ты был ребенком! – тихо отвечает она, не давая мне закончить. – По мне, так жить с чем-то подобным – само по себе достаточное наказание. Ты поймешь это, когда у тебя у самого появится ребенок… ты поймешь, что ни одна мать не позволила бы своему ребенку сесть в тюрьму, ничего не предприняв. Теперь все в прошлом. Мы снова вместе. Я больше не хочу об этом говорить. Ладно?
Я киваю, и она гладит меня по щеке и напоследок улыбается. После нескольких секунд молчания она продолжает:
– Что ж, если подумать, небольшое путешествие звучит заманчиво.
Этого оказывается достаточно, чтобы я улыбнулся. Я предлагаю ей уехать куда-нибудь вдвоем через несколько месяцев, совершенно неважно куда – лишь бы там была хорошая и теплая погода. Она предлагает Латинскую Америку и Австралию. Я уже могу представить нашу жизнь там. Остался последний штрих…
– Ты не будешь против, если к нам присоединится еще кое-кто?
Я знаю, что она и так догадывается, но одно из ее достоинств – изображать невинность.
– Вовсе нет.
– Супер. Тогда заедем ненадолго в Венецию, ладно?
Она в растерянности приподнимает бровь:
– Венецию? Зачем?
Я загадочно улыбаюсь ей, не в силах скрыть собственного счастья.
– Я оставил там кое-что
Левий Иванович – засранец и лжец.
«Мы совсем скоро увидимся», черт возьми! Прошло ровно шесть месяцев с момента, как мы расстались в аэропорту Лас-Вегаса. Я успела:
– отрастить волосы (сейчас они доходят до плеч, мама пообещала постричь их на неделе);
– снова начать ходить к своему психотерапевту (она тоже считает, что Левий – засранец и лжец… По крайней мере, в моей голове она со мной согласна);
– устроиться на работу в небольшой гончарный магазинчик;
– решить вернуться на учебу (на этот раз в школу искусств!).
За шесть месяцев может произойти очень многое. Сразу же по моем возвращении у нас с мамой состоялся самый долгий и изнурительный разговор в моей жизни. Теперь у меня больше нет от нее никаких секретов.
Мы сосредоточились на том, что пытаемся создать новую, более здоровую, более счастливую среду для того, чтобы я могла излечиться от своей зависимости – на этот раз навсегда! Я с гордостью могу сказать, что вот уже шесть месяцев не играла ни в покер, ни в другие азартные игры. Я выполнила обещание, данное Левию и всем остальным. Мои долги теперь тоже погашены, даже невзирая на проценты, – к моему превеликому облегчению.
К тому же я стала меньше пить, пусть это и оказалось сложнее, чем я думала. Мама всегда говорит мне: «Ты должна научиться терпению». Мне все еще трудно это дается. Что до курения… боюсь, что никогда не смогу бросить. Левию просто придется с этим смириться.
У него в любом случае нет права голоса! Этот предатель целиком и полностью бросил меня. Звонить мне каждые два дня – без проблем. Но приехать на выходные в Венецию… тишина. Но ведь этот парень миллионер!
– Ему нужно побыть с матерью, – всегда успокаивает меня Ли Мей, когда я звоню ей пожаловаться.
