Ну конечно же, я уже все простила. Он ведь здесь, собственной персоной, –
– Ты не торопился… Прошло уже полгода.
– Знаю. Мне жаль. Я был занят.
Мне тут же становится стыдно за свою эгоистичность. Поэтому я спрашиваю, как поживает его мать. Благодаря этому на его лице вновь появляется улыбка.
– Хорошо. Наслаждается своей свободой. Вскоре мы отправимся в путешествие на неопределенный срок. Начнем с Бали.
Я знала, что это случится, но не думала, что так скоро. Я спрашиваю, куда они планирует поехать после Бали, и он перечисляет длинный список стран – некоторые из них уже мне знакомы, в некоторых я бы и сама хотела однажды побывать.
– Но для начала я хотел заскочить сюда, – говорит он с пронзительным взглядом, от которого мне моментально становится жарко. – Потому что ты сказала, что здесь отличная погода… и вот где я оказался. Не это ты мне обещала, Роза.
– Летом, идиотина! Не в разгаре же декабря.
Он смеется, и я понимаю, что больше так не могу. Я обхватываю его лицо руками и прижимаюсь своими губами к его. Он незамедлительно отвечает, словно и сам отчаянно этого ждал. Он вздыхает от удовольствия, и его язык обвивает мой. Его руки по-собственнически накрывают мою спину и прижимают к груди. Мы долгое время целуемся. Наконец он отстраняется и, отдышавшись, бормочет:
– Не пугайся, но… твоя мама рассказала мне, где тебя искать.
Я растерянно моргаю.
– Погоди, что? Как тебе удалось поговорить с моей мамой?
– Она написала мне это в блокноте. Хотя я выучил парочку жестов как раз для такого случая, но, очевидно, их было недостаточно…
Он такой очаровательный. И все же я начинаю паниковать – значит, теперь их нужно представить друг другу; все становится серьезнее. Должно быть, Левий по моим глазам замечает, что я нервничаю, потому что берет меня за руку и мягко успокаивает:
– Расслабься. Никакого официоза, хорошо?
– Хорошо… и надолго ты здесь?
– На несколько дней, если ты меня примешь.
В ответ я радостно улыбаюсь. Мы вместе возвращаемся домой, держась за руки и наверстывая упущенное время. Мы можем созваниваться хоть каждую неделю, но нам всегда будет о чем поговорить.
Переступая через ворота дома, я слышу чьи-то голоса, и это меня интригует. Кто это может быть? У нас редко бывают гости. Левий кладет руку мне на спину, успокаивая, и я открываю входную дверь, проходя в гостиную.
– Клянусь! – слышу я смех. – Мне было сколько, двадцать? Худшее Тиндер-свидание. Парень назначил мне встречу в гостиничном номере, и вот я захожу туда и что я вижу? Еще двух человек, сидящих на кровати с камерами.
– Погоди, это было свидание или собеседование в порнофильм? – смеется человек, которого я узнала бы из тысячи.
Я ускоряюсь, и, заходя в гостиную, застываю на месте при виде того, что мне открывается. Вокруг моего обеденного стола сидят и смеются Томас, Ли Мей и Лаки. Они не сразу замечают меня, но Левий целует меня в висок и шепчет на ухо:
– Сюрприз.
Томас первым поднимает на меня глаза. Он пихает локтем Ли Мей, и та вдруг вскрикивает и бросается ко мне, чтобы обнять. Я крепко сжимаю ее, закрывая глаза.
Я могла ожидать чего угодно, но только не этого. Мои друзья собрались все вместе в моей гостиной, в глуши Венеции! Я смеюсь, словно не веря в происходящее. Затем меня обнимает и Лаки, а Томас дарит одну из своих редких улыбок.
Видимо, объятия, полученные в прошлый раз, были ограниченным предложением. Но я не жалуюсь.
– Что вы тут делаете?
– Ты не сказал ей? – удивляется Ли Мей, глядя на Левия.
– Еще нет.
Я поворачиваюсь к нему и с подозрением смотрю, но он в ответ лишь обнимает меня за плечи. Но я не уступаю, и он со вздохом сдается:
– Скажем там, что мы задержимся тут где-то на недельку. А потом, если захочешь… можешь поехать вместе со мной и моей мамой на Бали.
– Почему бы и нет? – говорю я, загадочно улыбаясь. – В конце концов, ты знаешь, как я люблю путешествовать.
Лаки вздыхает, замечая, как это романтично. Ли Мей советует ему куда-нибудь это записать для своего проекта по историческому эротическому роману. Только Томас искоса смотрит на Левия и ворчит:
– Ты изменился, приятель. Что на тебя нашло?
Левия это не обижает – наоборот. Он наклоняется и целует меня, следом шепча в губы:
– Как говорится в одной русской поговорке, «живя среди роз, волей-неволей впитываешь их аромат».
Я улыбаюсь смыслу метафоры и игре слов с моим именем. Думаю, он прав. Общаясь друг с другом, мы добились невозможного: приглушили свои раны и низменные желания. Я до сих пор не верю, что человека можно назвать однозначно плохим или однозначно хорошим. Я не знаю, на что нужно опираться в надежде прожить честную жизнь. Думаю… жизнь – словно мир, который каждый день видит Левий.
В черно-белых тонах.
