– Мама?.. – запинаюсь я, словно ребенок.
Отец бросает на меня злобный взгляд и выплевывает исказившимся от алкоголя голосом:
– Это во столько ты теперь возвращаешься, наглец?
Я совершенно не обращаю на него внимания. Мои глаза прикованы к слезам, что катятся по лицу матери. Она с огромными усилиями заставляет себя улыбнуться. Ее плечи дрожат. Я сразу же понимаю, что не должен был этого увидеть.
– Все в порядке. Ложись спать, ладно?
Отец кричит что-то из разряда, что она слишком ко мне снисходительна. Я совсем его не слушаю. У меня разрывается сердце при виде стыдливого выражения, что искажает лицо матери. И все-таки я не впервые наблюдаю подобное зрелище. И не впервые дерусь с отцом в попытке ее защитить. И не впервые же и сам получаю по шее.
Я каждый раз предлагаю ей сбежать. Она каждый раз обещает мне об этом подумать. Но мы неизменно остаемся.
– Отпусти ее, – по-звериному рычу я.
Каждая моя конечность дрожит, и тело пробирает лютая ярость. Он замечает это, и это выводит его из себя. Он терпеть не может того, что я становлюсь все старше, и тем более того, что я отказываюсь ему повиноваться. Хозяин этого дома – он. Его странному отпрыску, инвалиду с рождения и маменькиному сынку, следовало бы научиться держать язык за зубами.
Он отпускает жену и, крича, что я заслуживаю хорошей взбучки, исчезает. Пользуясь этим, я поднимаю с пола маму, которая, извиняясь, просит оставить ее. Я молчу, не находя слов. Я слишком напуган, пьян и труслив, чтобы понимать, что мне сейчас делать.
– Нет! – во все горло вскрикивает мать.
Я не успеваю обернуться, как с грохотом падаю на пол. Боль в спине просто невыносима. Я едва могу открыть глаза, но, когда мне все же удается это сделать, я замечаю отца, стоящего надо мной с палкой от метлы. Все остальное – как в тумане.
Я помню, как смог встать и как дрался с ним, уверенный, что там и помру. Я помню его руки на шее матери, на моей шее, и ее беспомощные рыдания, с которыми она умоляла его отпустить меня. Режущий страх в самом сердце.
А затем выстрел. Вспышку.
Кровь. Звон в ушах.
Еще дымящуюся винтовку в руках матери и то, как выламывают дверь полицейские, крича, чтобы она бросила оружие.
– Левий.
Кто-то зовет меня по имени. Я плачу, умоляя их арестовать меня вместо нее, кричу, что это все я, но никто меня не слышит.
Мне конец.
– Левий!
Я резко просыпаюсь, чувствуя, как колотится в груди сердце. Я по-прежнему в своей постели. Мои шея и грудь мокрые от пота. Рядом, нахмурившись, стоит Томас. Я чувствую соленые слезы в уголках глаз и со стыдом понимаю, что плакал во сне.
– Очередной кошмар? Держи.
