– Значит, я – член группы чокнутых ребят с сомнительными ценностями? Чудесно. Нам стоит сделать значки… а, нет, лучше кастомные куртки! А боевой клич у нас есть?
– Мы друзья, а не команда по боулингу.
Я весело улыбаюсь. В конце концов у него поднимается настроение, и он предлагает свою помощь с готовкой. Я показываю ему, что нужно делать, и вскоре комнату наполняет запах итальянской еды. Закончив готовить, я предоставляю ему возможность посыпать шницели рубленой петрушкой, а сама добавляю несколько долек лимона.
– Спасибо за еду, – говорит он, уже готовясь на нее наброситься.
– Подожди! Какое кощунство, ты забыл добавить соус к пасте.
Левий пожимает плечами, удивленный увлеченностью моего голоса. Он спрашивает, действительно ли соус так важен, как я о нем говорю. Я наливаю ему немного и объясняю:
– В Италии вкус пасты может выражать силу любви. Существует блюдо, которое называется
– Ладно…
– В «пасту рогоносца» добавляют лишь совсем немного масла и перца. Бывает еще и сыр, но точно без соуса. А если женщина не приготовила соус, то чем она тогда занималась и с кем? – загадочно спрашиваю я.
Похоже, он понимает, потому что улыбается, после чего делает первый кусочек и кладет руку на сердце.
– Так, значит, моя великолепная невеста верна мне. Какое облегчение.
– Цени это.
Мы едим в тишине. Я снова думаю о нашем разговоре о Тито, о его предательстве, а затем о нашей компании друзей. Каждый из нас занимается какой-то сомнительной, а то и незаконной деятельностью. Я знаю, что у Левия православная семья, как и у меня, и поэтому позволяю себе задать один вопрос, уверенная, что он меня поймет:
– Как думаешь, мы попадем в ад?
– Надеюсь. У меня есть парочка вопросов к Оскару Уайльду. А ты как думаешь?
– Я серьезно спрашиваю.
Он с удивлением отрывает взгляд от тарелки. Я знаю, что обычно склонна шутить на эту тему, но этот вопрос все больше и больше не дает мне покоя. Левий заканчивает жевать, вытирает губы и очень серьезно отвечает:
– Я убил своего отца, Роза. Да, я думаю, что попаду в ад.
Точно. Это был глупый вопрос. Думаю, мне как идиотке хотелось, чтобы он меня успокоил.
– Тебя это пугает?
Он тянет с ответом. Он выглядит грустным – как будто уже не раз об этом размышлял.
– Нет, – наконец говорит он, смотря куда-то в пустоту. – И это самое страшное: если я не боюсь подобного, как мне тогда жить честно?
Я вырос с отцом, который постоянно считал меня лжецом. Все началось еще с ахроматопсии. Даже после того, как мне поставили диагноз, он продолжал считать, что я все преувеличиваю. Что я просто хотел привлечь его внимание.
Мы так и не пришли к пониманию, поэтому в итоге во мне развился механизм оправдания. Я всегда исхожу из того принципа, что мне в любом случае не поверят. И поэтому я по любому поводу собираю доказательства, просто на всякий случай.
Иронично, что если раньше я не врал, то сегодня это стало для меня инстинктом выживания. Однако сам я лжецов ненавижу.
К ним относится и Роза Альфьери Ферраньи – величайшая лгунья в мире. Признаюсь, поначалу ей удалось меня обхитрить. Я повелся на ее сказку о маленькой девочке без гроша за душой. На мгновение ей даже удалось смягчить мое сердце…
А затем, в тот самый вечер, когда она узнала мой секрет, она ушла. Это показалось мне странным, поэтому я решил проследить за ней до самого бара, в котором она встретилась с улыбкой поджидавшим ее Тито. Разумеется, я быстро связал одно с другим. Я был слеп, раз не заметил этого раньше. Я злился на себя за то, что раскрыл ей то, что так долго пытался скрывать.
Гнев быстро уступил место вопросам, оставшимся без ответов. Я не мог понять, зачем она это делала. Поэтому я дистанцировался от нее. Она флиртовала, но я ее отвергал. Я хотел узнать, как далеко она готова зайти ради своего отца. Их план заключался в том, чтобы соблазнить меня? По мне, так задумка так себе, да и к тому же совершенно примитивная. Я делал все возможное, чтобы свести ее с ума, потому что знал: эго человека вроде нее этого не выдержит. Было весело.
Но на следующей день, на уроке живописи, что-то изменилось. Ее поступок показался мне искренним… и мне это понравилось. Вот почему я поцеловал ее в отеле. Затем она снова все испортила, забрав мою флешку. Я мог бы поймать ее с поличным и навсегда прогнать из моей жизни.
Но мне не хватило сил. Несмотря на всю ее ложь, Роза по-прежнему влечет меня, как никто другой. Я ненавижу себя за это. Ненавижу за то, что с одинаковой силой хочу как обматерить ее, так и трахнуть.
Так что я не стал вмешиваться. Потому если я что-то и люблю, так это выслушивать чужую ложь, зная правду. Я с радостью позволил ей уничтожить доказательства взяток – в конце концов, я специально их туда положил, чтобы увидеть, что она с ними сделает.
