– Моя мама всегда говорила: «Ценность человека можно понять лишь по тому, как он относится к окружающим его людям». Это мне в тебе и нравится больше всего: то, как ты ведешь себя с остальными. Мне довелось увидеть, как сильно ты вдохновляешь людей. Насколько они полагаются на тебя, слушают тебя и доверяют тебе. Ты прирожденный лидер, – заключает она, а затем поднимает на меня глаза и добавляет, уже не глядя в лист: – Ты милый. Верный. В тебе много чести, быть может, даже чересчур много. Ты не боишься изучать новое, наоборот – тебе нравится принимать любой вызов. Ты не стесняешься признавать свои слабости: тебе больше нравится искать способы добиться большего, стать лучше. Ты никогда не сдаешься.
И снова оно – мое предательское сердце. Оно шумно и исступленно трепещет в моей грудной клетке. Роза продолжает импровизировать, и от ее пристального взгляда по моей коже бегут мурашки.
– Ты говоришь приятные слова, не ожидая услышать их в ответ. Ты обладатель просто сумасшедшей харизмы, которая моментально вызывает желание отправиться с тобой хоть на край света. Ты не перестаешь меня удивлять. А, и мне нравится твоя улыбка. Вот. Думаю, так.
Смущенная, она опускает взгляд и мнет в руках листок. Я молча киваю и с полуулыбкой на губах смотрю в основную камеру.
– А я-то думал, что она выходит за меня только ради денег.
За это я получаю удар в плечо.
Последнее задание очень простое – повторять друг за другом жесты подобно зеркалу. Мы поднимаем руки и становимся лицом к лицу. Первой, очень медленно, начинает двигаться она. Я идеально синхронно следую за ее движениями, предугадывая каждое из них.
Она, к моему огромному ужасу, заставляет меня вильнуть бедрами, а я мщу тем, что строю ужаснейшие из гримас, которые только способен вообразить. Она делает то же самое, сдерживая смех. Мы словно два идиота. И все же я улыбаюсь так, что у меня болит лицо.
Мне никогда в жизни не было так хорошо.
На этой земле есть лишь один человек, которому дозволено видеть эту сторону меня, – моя мама.
От этого осознания у меня перехватывает дыхание. С моего лица исчезает улыбка, и оно снова становится холодным и бесстрастным. Эта перемена, видимо, застает ее врасплох, потому что она, растерявшись, делает то же самое.
– Спасибо! Было здорово! – поздравляет нас журналистка по окончании съемки нашего эпизода. – Должна признать, у вас довольно необычные отношения. Но чувствуется, как сильно вы друг другом дорожите.
Мы молча киваем. Я вдруг осознаю, сколько на нас направлено глаз, наблюдающих и осуждающих. Мне тут же хочется сбежать и остаться с ней наедине. Не знаю как, но Роза это понимает, поскольку берет меня за руку и сплетает наши пальцы.
– Сразу после у нас назначена важная встреча, – говорит она. – Если все в порядке, мы пойдем.
– Ах да, конечно! Еще раз спасибо за то, что согласились сюда прийти. Передавайте от меня привет Ли Мей.
Роза прощается со съемочной командой, а затем уводит меня в гримерную, откуда мы забираем свои вещи. У здания нас ждет такси. Мы оба садимся на заднее сиденье, по неизвестной нам обоим причине совершенно обессиленные. Наверное, это из-за отыгрыша наших ролей.
Однако действительно ли это были лишь роли?
Потому что мне вот все казалось очень реальным.
– Было классно, – говорит Роза, когда машина подъезжает к нашему отелю. – Веселее, чем я думала.
– Согласен.
Ее рука все еще лежит в моей. В сомнении я краем глаза смотрю на нее. Через несколько секунд тишины я решаюсь совсем невесомо погладить ее ладонь большим пальцем. Сначала она никак не реагирует. Затем, робко, делает то же самое со мной. Этот нежный, интимный жест сводит меня с ума. Я касаюсь головой спинки сиденья, прижимаюсь своим лбом к ее и едва слышимым шепотом говорю:
– Прости… за ту ночь.
Хотелось бы, чтобы все прошло по-другому. Я бы с удовольствием растянул это еще на час, после чего мы бы вызвали обслуживание номера и поужинали, сидя голыми на моей кровати. А закончив есть, мы бы начали все сначала, быть может, в гостиной или на кухне – а почему бы и не в джакузи?
– Ты напугал меня, – просто шепчет она.
Мне нечего сказать ей в ответ. Мои веки тяжелеют. Я вдруг чувствую, как сильно устал. Через несколько минут, когда я уже начинаю засыпать, слышу, как она шепчет:
– Почему?
– Почему что?
– Почему в ту ночь все изменилось?
Я слабо пожимаю плечами.
– Потому что я безумно этого хотел.
Тишина.
– А раньше не хотел?
– Нет.
– Так почему захотел сейчас? Что изменилось?
Я совершенно искренне задумываюсь об этом, но не нахожу ответа, который бы меня устроил.
– Не знаю. Что-то.
Похоже, ответ ее устраивает, потому что после этого она ничего не говорит. Совсем скоро рядом со мной раздается ровный звук ее дыхания – признак того, что она заснула. Я осторожно убираю прядь волос с ее глаз, а затем осмеливаюсь прислонить свою голову к ее и закрываю глаза.
