— Это может подождать, — сказал он.
* * *
Неделю спустя они поженились и переехали жить на тихую тенистую улицу, всего в пяти кварталах от того места, где родилась Салли. Коттедж был маленьким, белым и красиво отделанным внутри и снаружи. Но Салли сменила занавески, как делают все женщины, и купила кое–какую мебель в рассрочку.
Соседи оказались доброжелательными людьми, которые знали ее мужа, мистера Джеймса Ранда, энергичного молодого страхового агента, который определенно многого мог добиться в избранной профессии; вдобавок теперь у него появилась такая очаровательная жена.
Десять месяцев спустя родился первый ребенок.
Лежа под прохладными белыми простынями в больнице, Салли смотрела на остальных женщин, и чувствовала себя такой невероятно счастливой, что хотела заплакать. Это был прекрасный ребенок, и он прижимался к ее сердцу, его малость сама по себе казалась чудом.
Вошли другие мужья и сели рядом со своими женами, крепко держа свое счастье. Были цветы и улыбки, шепоты, которые открывали яркие новые миры нежности и радости.
В коридоре мужья поздравляли друг друга и заходили в палату, источая запах сигарного дыма.
— Возьмите сигару! Правильно. Восемь фунтов при рождении. Это необычно, не правда ли? Самый бодрый малыш, которого вы когда–либо видели. Сразу же узнал своего старика.
Внезапно он оказался рядом с ней, он стоял прямо, все еще в тени.
— О, дорогой, — прошептала она. — Почему ты столько ждал? Прошло целых три дня.
— Три дня? — спросил он, наклоняясь, чтобы посмотреть на сына. — Действительно! А казалось, что меньше.
— Где ты был? Ты даже не звонил!
— Иногда трудно позвонить, — медленно сказал он, как будто подбирая слова. — Ты подарила мне сына. Это меня очень радует.
Ее сердце сковал холод; Салли охватило отчаяние.
— Это тебя радует! Вот и все, что ты можешь сказать. Ты стоишь, и смотришь на меня, как будто я… пациентка…
— Пациентка? — повторил он вопросительно. — Что ты имеешь в виду, Салли?
— Ты сказал, что ты рад. Если пациентка больна, ее доктор надеется, что она поправится. Он рад, когда она поправляется. Когда женщина рожает ребенка, доктор говорит: «Я так рад. Ребенок в порядке. Вам не надо о нем беспокоиться. Я взвесил его, и это крепкий здоровый мальчик».
— Медицина здравая и мудрая профессия, — сказал муж Салли. — Когда я смотрю на сына, мне именно это и хочется сказать матери моего ребенка. Ты порадовала меня, Салли.
Он нагнулся, говоря это, и поднял сына Салли. Он положил младенца на сгиб своей руки и улыбнулся ему.
— Здоровый ребенок мужского пола, — сказал он, — Его волосы будут густыми и черными. Скоро он заговорит и узнает, что я его отец.
Он провел ладонью по гладкой голове ребенка, нежно открыл его рот указательным пальцем и посмотрел внутрь.
Салли поднялась на локте, стараясь посмотреть ему в лицо.
— Это твой ребенок, твой сын! — рыдала она. — Женщина рожает, и ее муж приходит и обнимает ее. Он крепко сжимает ее. Если они любят друг друга, они так счастливы, так сильно счастливы, они выходят из себя и плачут.
— Я слишком счастлив, чтобы делать такие фантастические вещи, Салли, — сказал он. — Когда рождается ребенок, родители не должны проливать слез. Я осмотрел ребенка, и я им доволен. Это тебя не удовлетворяет?
— Нет, не удовлетворяет! — почти кричала Салли. Почему ты уставился на своего сына, как будто раньше никогда не видел младенцев? Он не механическая игрушка. Он наш милый, обожаемый ребенок. Наш ребенок! Почему ты так нечеловечески спокоен?
Он нахмурился и положил ребенка.
— Есть время для физической близости и время для отцовства, — сказал он. — Отцовство — это серьезная ответственность. Вот где появляется медицина, хирургия. Если ребенок не идеален, то можно принять экстренные меры, чтобы исправить дефект.
Внезапно во рту у Салли пересохло.
— Идеален! Что ты имеешь в виду, Джим? С Томми что–то не так?
— Я так не думаю, — ответил ее муж. — У него крепкая и сильная хватка. У него хороший слух, и его зрение, по–видимому, такое, какого только можно желать. Ты заметила, что его глаза следят за мной все время?
— Я не смотрела на его глаза! — прошептала Салли, в ее глазах поселилась тревога. — Почему ты пытаешься напугать меня, Джим? Если бы Томми не был нормальным, здоровым ребенком, ты можешь представить хоть на миг, что они дали бы мне его в руки?
— Очень здравое наблюдение, — сказал муж Салли. — Что правда, то правда, но тревожить тебя в такое время было бы излишне жестоко.
— Что ты хочешь сказать?
— Я просто высказывал свое мнение как отец ребенка. Мне пришлось так высказаться из–за естественного беспокойства о нашем ребенке. Ты хочешь, чтобы я остался и поговорил с тобой, Салли?
Салли покачала головой.
Нет, Джим. Я больше не позволю тебе меня мучить.
Салли вновь взяла ребенка на руки и крепко прижала к себе.
— Я закричу, если ты останешься! — предупредила она. — Я устрою истерику, если ты не уйдешь.
Хорошо, сказал ее муж. — Я вернусь завтра.
Договорив, он наклонился и поцеловал ее в лоб. Его губы были холодны как лед.
