И через месяц Полина с Юрой расписались в Балясне. Тихо, при минимуме гостей, как просила родня Юры, без официоза и разгула. Считай, и свадьбы-то толком не было, одна формальность. Поход в ЗАГС при свидетелях. Полине было и грустно, и радостно. Свою с Максом свадьбу она представляла пышной и широкой, на несколько дней, с медовым месяцем, венчанием в Люжане и малышками, кидающими цветочные лепестки ей на фату. А по итогу от Юры явилось несколько разновозрастных мужиков в деловых костюмах, среди которых, разумеется, были его отец, брат и вездесущие Герхард с Эриком. И там же из поздравительных речей она узнала про Юрину маму.
Странное чувство зародилось в ней — что это замужество принесёт ей проблем, а не избавления от них, и заставит пролить немало слёз. Особенно, когда Юра сказал, что забирает её с собой в Невгород. Но папа настаивал:
— Поживи самостоятельно, не понравится, разведёшься. Ты у нас поздняя, мы с мамой старые, — что было сущей правдой, — и надо радоваться, что ты нашла себе надёжную опору. Береги Юру.
Полина и берегла, а вот Юра… Даже фотографии со свадьбы и вообще с ним выкладывать запретил. Мол, Дегтярный, такая работа, не стоит.
И что, Дегтярный? Как будто Полины в его жизни не появилось! Как будто она… Пустое место!
Надоело!
… — Смотри, куда едешь!!!
Полина вывернула руль и вписалась в красный гранитный парапет, больно чиркнув коленкой. Вторая велосипедистка в решетчатом шлеме и синих лосинах завалилась вместе с колёсами на ступеньки, ведущие к воде напротив как раз Дегтярного интитута. Статный жемчужного окраса институт взирал на них с насмешкой. Как сама жизнь.
— Это ты на дорогу смотри! — Полина огрызнулась и побежала поднимать недотёпу.
— Стоп, стоп, я сама! Уй! Ай! — Велосипедистка выпуталась из рамы, подняла навороченный велик и захромала. Подёргала ногой, где была, как и у Полины, заметна небольшая ссадина. — Ура! Повезло! Не поцарапала!
Это она радовалась тому, что велик упал на неё и остался цел.
— А ты что зеваешь!
— Сама ты зеваешь! Я просто катаюсь! — возмутилась Полина.
— Катается она! Поглядите-ка! А я, между прочим, к соревам готовлюсь! — Незнакомка возмущённо упёрла руки в мускулистые боки. Пригляделась и присела, а потом подпрыгнула. — Постой, рыжая! Я тебя видела! В парке!
— Что? Где?
Тут Полине удалось рассмотреть девчонку получше. Едва ли старше неё самой. Белые пушистые волосы, выбившиеся из-под шлема, сильные ляжки атлета. Кареглазая и, чёрт возьми, похожая на Дину Бамбину, даже широко открытым, беспокойным ртом!
— В парке! В Катаринингофском! — Она стальной хваткой схватила Полинино запястье и почти перешла на лай. — Слушай, ты ничего не находила? Скажи, что да! А то меня сестра убьёт!
И тут Полина похолодела, обнаружив у неё длинные зажившие царапины справа на шее. Оттенок кожи на лице девчонки показался чуть темнее основного тона. Как тёмная маска… Полина наставила на неё палец.
— Только не говори мне, что ты Милана!
— Хорошо! — Она замахала ладошками. Виновато сморщила нос. — Но… Да.
— Так что, рыжуля?
Полина не стала мучить необычную знакомую, скорее полезла в рюкзак, который постоянно таскала с собой, и выудила порванный ремешок с медальоном.
— Уи-и-и! — заскулила от счастья Милана и, схватив одной рукой заветную находку, а другой продолжая придерживать велик, запрыгала, как собачонка.
Хотя, почему как? Полина зажмурилась и перетряхнула мозги в надежде, что спит. Но Милана никуда не делась. Глядела с обожанием и расцеловала медальон.
— Как ты меня выручила! Я сказала Дине, что отдала его почистить! Мы же должны их носить при обращении, у, гадость! Ох! — Она снова просияла и схватила Полину за руку. — Спасибо, спасибо!
— Да ладно, ерунда. — Та отталкивала её, как приставучего щенка. — Эй, слушай! Вы что, оборотни?
Милана вздохнула и застыла статуэткой, выкатив круглые глаза на Полину.
— Откуда ты узнала?!
— По-твоему, ты оставила мне шанс не узнать? — Простодушие было, очевидно, одной из черт Дининой сестры. Милана поставила велосипед на упор и пригляделась к Полине, той аж стало боязно — уж не с целью ли сломать шею, как ненужному свидетелю?
— Ты что, против собак, что ли?
— Ни разу! — уверила Полина. — Я всех животных люблю! Но… Люди. Собаки! Кошки! Туда-сюда! Я думала, что это сказки! И Дина тоже, значит?
— А Дину ты откуда знаешь?
— Занимаюсь.
— Оу-у-у-у, — тут Милана завыла. — Я попала! Не говори ей, что мы общались, про оборотней это, вообще-то, тайна!
— Да уж можно догадаться! Я кучу ужастиков пересмотрела, и удивляюсь, как ты так открыто сливаешь информацию!
— Тебе кажется, что я трепло? — нахмурилась Милана.
— Да ничего мне не кажется! — Полина подняла велосипед. — Я в шоке! А… Малиновые овчарки вы — обе?
— И? — как нечто само собой разумеющееся, вопросила Милана.
— Нет, ничего, — Полина оперлась ладонями о коленки. — Наверное, это очень неприлично спрашивать. Как про национальность!
— Да нормально, ты же не в теме! — Милана обрушила пятерню ей на плечо. — Ой! Слушай! А хочешь вместе покатаемся, а можно и к нам домой! Пива попьём!
— Ты же тренируешься?
