— Цирк бесплатный, да, ребёнок? — передразнил он её и обнял. — Малышка. Мы чуть не погибли, если ты не заметила.
— И не зап-писали юг.
— Я запомнил, — уверил её муж. — Я тебе скажу.
Борька отзвонился со Стрелки, куда их загнали летучие львы, и сообщил отцу, что всё в порядке. И крысы с котами уцелели, и цифры были переписаны. Правда, ребятам пришлось ретироваться от башни, но бегство с трофеем тоже можно считать победой, как высказался Юрец. А чуть позже, когда Полина пила кофе на заднем сиденье «банки колы», Багир объявился с аналогичной новостью. Пока Лапки дрались с грифонами, он успел пробежать по периметру двора-колодца и переписать коды всех сторон башни.
Как бы там ни было, авантюра худо-бедно удалась. Полина никогда ещё не жила так интересно! Рёбра немного болели, помятые когтями грифона, но Юра тщательно прощупал их и даже синяков не нашёл.
— Ты везучая, Пулька, — похвалил он. — А с тобой и к нам всем пришло везение. Всё-таки, в рыжих прячется особое волшебство.
— Я же чуял её ауру, Юри, — из-за плеча отозвался подруливший Феликс. Полина ахнула. Мотокуртка кота дымилась и была обуглена, но, кажется, спасла его спину от ожогов. Юрец грубовато развернул Феликса, схватив за шиворот, так и эдак осмотрел куртку, поковыряв перчаткой дыры, и оттолкнул от себя.
— Цел. С сестрой что?
— Тоже цела, уже ругалась.
— Никуда не годные коты, — обласкал его Юра, косясь на Полину. — Надейся на вас после этого.
— Эй, мр! — Феликс уцепил бывшего друга пятернёй за загривок. — Юри, мы задерживали их, как могли!
— Немного вы можете! Впрочем, чему удивляться. Вы и переворот организовать не в состоянии так, чтобы он удался.
— Когда будешь договариваться с моей матерью о похищении дудки, вспомни свои слова! И удачи! — прошипел, рассердившись, Фел и успел издевательски похлопать Юру по щеке лапой, прежде, чем тот выбросил на него зубы.
Полина лицезрела очередную стычку между ними, но уже понимала, что это отголоски грома былой вражды. Им требовалось время и ничего, кроме времени, чтобы простить друг друга. По дороге домой, собрав все части шифровки и оставшись с мужем наедине в машине, Полина деликатно позвала его.
— Юр. Помягче бы ты с котами. Феликс старается ради тебя. И… Может, если вдруг нам получится спасти Невгород, вы разрешите им ходить в зверей свободно под всеми мостами?
— Он тебе нравится? — в лоб бросил Юрец.
— Прекрати. Я вернулась ради тебя.
— И потому ты на него пялишься.
— Юрец, почему мне не пялиться на кота-оборотня? И да, он мне нравится! — вспылила Полина. — Фел добрый и сильный, он смелый, отзывчивый и…
«Бэха» взревела, осатанев.
— Они устроили бунт! Я чудом выжил! Я не доверяю кошкам, и Эрфольг им не доверится! — Муж еле вписался в поворот. — А то, что он вызывает у тебя симпатию… Ты просто глупая девчонка и жизни не нюхала!
— Юра, хватит!
— Это ты прекрати! И реши уже с кем ты, с ним, со мной!
— Я с городом! — Полина тряхнула сырыми от купания в реке волосами и до самого дома не разговаривала с мужем. Но пробовать сложить мелодию стоило, и пока Юрец яростно отбивал молотком свинину, Полина собирала ноту за нотой на гобое.
Результат ей не нравился. В том, что она играла, не было последовательности, приятной слуху. Сомнительно, чтобы трубадур очаровал крыс и детей набором бессвязных звуков. Впрочем… Полина вышла к мужу на кухню и старательно продудела все цифры кода. Юра недоумённо поморгал на неё и заявил:
— Спасибо, что не матом.
— Хм. — Полина покрутила гобой. — Не вставляет?
— Твоя музыкальная брань? Конечно, вставляет. Палки в уши.
— Вот и меня нет. — Она устало опустилась на стул и ссутулилась. — Это не мелодия. Какофония какая-то. Мы дрались зря.
Юра отвернулся и пару раз зарядил молотком по мясному блину с тем же остервенением, с каким несколько часов назад избивал грифона.
— Значит, надо добывать дудку. Будем упорными.
— Зачем, если нет мелодии?
— У нас нет и других идей.
Он отложил молоток, просолил, намазал мясо специями и выложил на сковороду. Закрыл крышкой. Повернулся к жене с обескураженным видом. Встретил её такой же понурый взгляд.
— Я позвоню коту и извинюсь за резкость, — обещал он жене. — И ты меня прости. Нервов не осталось.
Полина поднялась, подошла к мужу и просунула ему руки под мышки, привлекая к себе.
— Фел хороший друг.
— Был им… И, наверное, есть, — признал Юрец.
— Я могла бы с ним замутить, не будь тебя. — Она вложила в эти слова всю свою убедительность. Искорка радости бликнула в тёмном Юрином зрачке и померкла в мареве задумчивости.
— Я тебя люблю, гамма-один. Мы справимся.
— Ты… Так смешно, но ты стала гораздо ближе и теплее с тех пор, как узнала, кто я есть. Не должна была, но стала. — Он растроганно улыбнулся. — Обнимаешь чаще. И смотришь теперь прямо на меня, не куда-то в сторону.
— Я же знаю, какой твой глаз видит.
— Ты всё обо мне знаешь, — он растянул кривую улыбку шире. — Почти. Я страшно ревнив, потому, что был помолвлен.
— Помолвлен?
