— Да, с дочкой одного беты. Выгодный мог бы состояться брак для Альбрандтов. Но… Она решила, что инвалид ей не нужен, и расторгла соглашение с моим отцом. Не то, чтобы я сильно переживал, других проблем было по горло, но неприятный осадок остался. А другая… Пару лет назад. Человечка. — Юра вытер нос рукавом рубашки и отвернулся от жены, чтобы переложить отбивные с боку на бок. — Ah-h. Встречались, я уже настроился серьёзно и всё ей вывалил. Хвост, усы. Рассказал про ранги. Не хотелось обманывать. Понадеялся на её любовь. Что и говорить, — из его уст просыпался желчный смешок. — Больше я не смог до неё дозвониться. Она предпочла исчезнуть.
Полина крепче прильнула к нему щекой, обнимая сзади.
— Бедный Юрочка. Вот гадины! Такого крысика бортануть! А я… У меня тоже был, ну как был — я считала его своим. Парень, скрипач. В Балясне. Я его с детства любила, но зря. — Она рассказывала Юре в спину про Макса, и с души у неё сыпались последние тяжёлые камни. Кирпичи стены отчуждения между ней и мужем. Она и про поездку не утаила. —…и тогда я просто сказала ему: пошёл ты, Макс. Я замужем за прекрасным человеком. Прости, Юрец, я не похвасталась тем, что ты оборотень. Он бы счёл, что я тронулась от неразделённой любви.
— Ну и нехер ему знать. Так вот почему я у тебя не первый. Ну, там, — Юра раздосадованно вздохнул, явно имея в виду их интимную жизнь.
— Ты — первый, — это вышло невероятно торжественно. Полина прижалась к мужу щекой. — Ты первый, Юр.
— А… — он помахал лопаткой, недоверчиво косясь назад. Поймал её многозначительный взгляд и сморгнул. — Ладно, понял, принял, остал. Макс, говоришь, м-да.
— Что? — Полина почесала его затылок.
— Да пустяки. Я… думал так назвать первопомётного. Максим Юрьевич. Мне имя нравится, громкое и баернское. Но теперь уж отбой-гобой! — Он опять махнул лопаткой. Повернулся к ней, оставив шкворчащую сковороду за спиной.
— И что, и назовём, — утешила мужа Полина, перебирая воротник его рубашки. — Пусть будет Макс. Это же твой сын. Имя и правда красивое.
В ответ он поймал её щипком за щеку и крепко поцеловал.
? — «Гаммы, вперёд!» (нем.)
? — «А ну, пусти её, тупая курица!» (нем.)
Багир подтвердил опасения Альбрандтов. Дома он свёл код на компьютере и ничего похожего на музыку не получил, как ни вертел последовательность цифр.
В среду Полине позвонили с работы справиться о здоровье, и та не знала, как объясниться. Пришлось театрально кашлять в трубку и гнусавить, чтобы сымитировать насморк. На что старший менеджер поставила перед выбором: или иди на смену, или бери больничный. Полина категорически не могла работать, поэтому пожаловалась Юрцу на необходимость добыть больняк, хотя бы на неделю. Юрец снисходительно хмыкнул и пообещал легко устроить это дело.
Тем же днём они занялись более важной задачей, а именно отправились на переговоры с Эдитой Бетельгейзе — матерью Феликса и Астарты Бастовых. Как стало ясно Полине из рассказа Юрца про кошек, те по природе не склонны создавать полные семьи. Коты живут сами по себе, плодятся, зачастую мало интересуясь котятами, а молодняк целиком падает на заботы матерей. Феликс позвонил утром и сообщил Юре, что Эдита ждёт их сегодня в зале баернских ремёсел, и что он сам не поучаствует, так как консультирует клиента по дизайну интерьера.
— Феличе, я погорячился вчера, — услышала Полина слова мужа в телефон, от которых разжало сердце. — Если обидел, прости. И спасибо вам с сестрой за помощь с грифонами.
— Я всегда рад помочь тебе, брат, — донеслось ответное. — Нужна будет поддержка с дудкой, обращайся.
Потом Фел примолк и прежде, чем Юрец ответил «хорошо», добавил:
— Знаешь, там и так понятно, что нужна, короче, по итогам беседы дай нам знать, мы в деле!
Полина до того бывала в Вернисаже раза три — в детстве возили в рамках фестиваля «Золотой грифон» — чёрт, символично-то как! — и Юра дважды знакомил с городскими сокровищами. Полина в предвкушении нарядилась поярче — разговор разговором, но и культурный поход её манил! Юрец специально уточнил у Эдиты, будут ли сегодня запускать в работу знаменитые механические часы-фазан, и обрадовал жену вестью:
— Кошка сказала, ты увидишь их в движении! Сперва потолкуем, потом погуляем, а потом покажем тебе местное чудо техники!
Полина просияла и захлопала в ладоши, чем умилила Юру.
Вернисаж не мог не впечатлять. Высоченные залы, древнеэллинские атлеты и боги, высеченные из мрамора, полотна старых мастеров — размером в четыре Полины. Это же сколько надо труда, чтобы написать такое! А сколько умения, краски… А сохранить для потомков! Глаза разбегались. Полина шла за Юрой, то и дело ахая то на прекрасную девушку, словно желающую спрыгнуть танцевать со старого холста, то на каменного парня, у которого были вырезаны даже все жилки на ступнях и почти угадывалось живое биение. Она замирала у стендов, чтобы попялиться на мастерство художников, и тогда Юрец возвращался за ней, брал за плечи и уводил силой. Их ждали в зале баернских ремёсел.
