— У нас ещё целых пятнадцать минут в запасе. — Полина отложила шалмей на стол, и Юра, видя это, тут же провернул замок двери — опасался, что дудка исчезнет, что ли? — У тебя есть другая форма, переоденься, и… — она вновь осмотрела неприятные раны на его предплечье, — дай аптечку. Я быстренько.
— О, оставь! — ожидаемо взбрыкнул Юрец. — Кровотечение давно унялось!
— А инфекция никуда не делась. Прости, но насчёт грязи в твоей священной системе Феликс прав.
— Ну хорошо, но поторопись!
Юра догадался, что спорить с ней бесполезно, и начал стаскивать липкую драную униформу. Полине достался объёмистый ящик с медикаментами из-под кровати Венедикта Карловича, и она поспешила отобрать нужное для перевязок. По правде говоря, ей до того не случалось заботиться о раненых, разве что, маме бинтовать порезанный на даче пальчик, да папе мазать разболевшуюся поясницу. Но уж раз стала женой защитника города, приходилось импровизировать…
Юра подставил рёбра под жгучий спрей и чуть дёрнулся, когда Полина закрасила ему царапины. Сложив из марли некое подобие длинной салфетки, выдавила на неё мазь и бережно закрыла обе раны. Закрепила пластырем. Погладила бок мужа.
— Альбрандтечка любимый. Так же лучше, правда? Теперь лапку.
Юра, донельзя смущённый, подставил её заботе руку. Здесь раны были поглубже, и Полина облила их антисептиком из флакона. Обернула плотной марлей. Юра следил за её хлопотами и счастливо улыбался. Потом прервал молчание, с сожалением глянув на время.
— Семь минут, жена.
Она, ласково сжимая его кисть в одной ладони, другой оставляла на запястье слой за слоем бинта.
— Не туго?
— В самый раз! Может, достаточно?
— Ещё чуть-чуть потерпи. — Полина отстригла бинт ножницами и сделала узелок. — Все раны справа, да?
— У меня большое слепое пятно по правому борту, и я не могу похвастаться равным проворством на обе стороны, — повинился Юрец. — Но… Я и так неплохо дрался?
— Ты дрался бесподобно. — Полина приголубила его. Он засопел довольным смехом, невзирая на серьёзность ситуации.
— Никогда не мог и мечтать, чтобы мне вот так в системе лечила раны моя утончённая, самая красивая на свете жена. — Тут настала очередь и Полине смутиться. — В каске, в камуфляже, спустя час после выхода из крысы. Это невероятно, то, что ты делаешь со мной, Половин. И это для меня цены не имеет. Сколько бы мне жить не осталось.
— А когда мы надерём жопу альянсу, представь, что ты скажешь! — Полина обняла его за шею и поцеловала.
— Ты бесстрашная, — выдул ей в ушко он.
— И кровожадная! Я же режу грызунов на корм змеям, забыл? — игриво напомнила Полина. — А кто-то, — она натянула мужу на плечи свежую камуфляжную рубашку и принялась застёгивать пуговки, — ругает меня за крыс в магазине и сам их приканчивает в системе!
— Пф-ф-ф, нашла чем попрекнуть! — Юрец надулся. — Тебе не понять, насколько смерть в желудке хищника позорна для крысы! Хуже ничего не придумать, полный провал! И ошкуривание не так бьёт по самолюбию, как быть съеденным, тем более, змеёй! Поняла?
— Ах, вот оно как у вас. — Полина пригладила его виски и подобрала шалмей. — Пошли, познакомимся с твоим Эрглюком.
— Полундра, — тормознул её муж. — Насчёт его имени. Я тебя предупредил. Лучше вообще рта не открывай, говорить будем мы.
Она повертела у его носа дудкой.
— А кто будет играть?
Паук, как эту часть системы обозначили Лапки, оказался огромным высокосводчатым коллектором, освещённым мощными прожекторами, и гулким, под стать заправскому концертному залу. Полина сразу оценила акустику и распрямила плечи.
Вот бы ей только разрешили сыграть!
Они с Юрой явились под самое начало сбора. Коллектор заполонили крысы и люди, похожие на крыс. При виде гаммы-один с рыжей девушкой под руку многие бросали враждебные взгляды и расступались, пропуская к центру. Где-то в толпе мелькало белое от пластыря ухо Геры, и рядом же с молчаливым напряжением за Полиной с мужем следил Эрик. Юрино плечо стиснула мальчишеская рука. Полина обернулась следом и узнала Борьку. Тот совал брату коробочку.
— Беруши, Юрец! Мы заехали купили десяток! — Он нервно сжал губы, косясь на Полину. — Пацанам тоже раздали. На всякий пожарный.
— Спасибо, — тот спрятал коробочку в кармане и проворчал в усы: — идеальный я муж: и слепой, и глухой, мечта.
Тем временем при приближении к центру Паука Полина заметила других крыс — одетых не в бурые камуфляжки с нашивками рыбьих скелетов, а в приличные костюмы. На них и грязи было — ни пятнышка. Всего она насчитала пятерых таких, напыщенных, глядящих на других, как на сброд, и окружали они улыбающегося мужика в светлой рубашке с брюками.
И это-то в системе!
Сразу стало понятно, кто у них альфа и его подпева… беты.
Мужик в белом стоял посреди коллектора и ждал. Его волнистые русые волосы спадали на плечи, глаза — внимательно прищуренные на крысиную братию, холодные, с циничным тяжёлым взглядом, были едва ли светлее оттенком Юриных.
